– Где произошла авария? – Боденштайн быстро взял себя в руки. Через дежурный пост он выяснит все остальное. Она назвала ему место аварии, номера и тип автомобиля и описала блокнот. Боденштайн поблагодарил женщину и закончил разговор, чтобы сразу набрать другой номер.
– Говорит Боденштайн из отдела К‑11, – проговорил он в трубку. – Я хотел бы знать, куда был доставлен автомобиль, попавший в аварию.
Пия вопрошающе посмотрела на него.
– Авария произошла недавно на трассе К772 между Оберурзелем и трассой В455. Черный «Порше» с номером F – AP 341. Да, спасибо, я жду.
– Что случилось? – спросила Пия беззвучно, одними губами, но Боденштайн жестом показал ей, чтобы она подождала. Он беспокойно ходил по большому кабинету туда-сюда, пока дежурный вновь не заговорил.
– Автомобиль был эвакуирован службой H&K, – cказал он. – Обычно они оставляют автомобили, попавшие в аварию, у себя, на территории службы, до прихода эксперта.
– Очень хорошо. Так, значит, где автомобиль сейчас?
Коллега назвал ему адрес службы эвакуации, и Боденштайн повернулся к двум коллегам в униформе, которые сидели на диване в углу просторного кабинета и потягивали кофе. Он отправил их в службу эвакуации в Хёхст с заданием найти блокнот в «Порше» Каролины Альбрехт и как можно быстрее доставить его ему. Оба кивнули и исчезли, радуясь, что появилась хоть какая-то работа. Потом Боденштайн тихо рассказал Пии о том, что он только что узнал.
Ригельхофф обернулся к ним.
– Я нашел то, что искал, – объявил он и вынул из папки несколько листков. – Это протокол операции по эксплантации органов. Здесь указаны фамилии всех участников.
Пия подошла к нему и взяла документы. Села за стол и начала читать.
– «Профессор Рудольф, доктор Симон Бурмейстер, доктор Артур Яннинг и – Йенс-Уве Хартиг!» – Пия ловила ртом воздух, не веря собственным глазам. – Шеф, взгляните-ка! Хартиг указан здесь как один из хирургов, участвовавших в эксплантации органов Кирстен Штадлер! Почему он нам солгал?
Она придвинула Боденштайну папку.
– Но Кай ведь наводил о нем справки! Почему он не заметил, что Хартиг работал во Франкфуртской клинике неотложной помощи?
– Вероятно, по той же причине, по которой мы до сих пор ждем ответа от клиники, – ответил недовольно Боденштайн. – Я позвоню Хартигу и спрошу его.
Он набрал номер телефона Хартига, сохраненный в мобильнике. Хартиг не отвечал.
Пия между тем переписала все фамилии и попросила у Ригельхоффа разрешение просмотреть остальные папки.
– Если хотите, вы можете взять все папки с собой. – Адвокат пожал плечами, посмотрел на часы и только потом на свою разговаривавшую по телефону жену, которая прогуливалась на террасе. – Надеюсь, это поможет.
– Их слишком много! – Пия чуть растерянно посмотрела на свой список, который становился все длиннее. – Спорю, в папках мы обнаружим еще двадцать имен! Для чего нужно было задействовать двенадцать врачей?
– Речь идет о трансплантации нескольких органов, – объяснил адвокат. – И она должна быть проведена очень быстро. Иногда над тру… э-э-э… донором работают сразу пять или даже шесть бригад.
– Не намерен же он убить их всех! – Пия посмотрела в список.
– Если коллеги найдут блокнот, это облегчит твою работу, – сказал Боденштайн и посмотрел на часы.
– Лучше не стоит на это полагаться, – ответила Пия. Ей что-то пришло в голову, и она посмотрела на Ригельхоффа. – Иск Штадлера касался не изъятия органов как такового, а того, как обошлись с его женой, не так ли?
Ригельхофф кивнул.
– Значит, мы должны сконцентрироваться на лицах, ответственных за принятие решений, – сказала Пия. – Например, на тех, кто дал ложную информацию Йоахиму Винклеру. Кто в больнице отвечает за это? Кто беседует с родственниками пациентов? Врачи?
– В том числе, – подтвердил Ригельхофф. – Но в такой крупной организации, как Франкфуртская клиника, для подобных случаев есть персонал с психологическим образованием, а также люди, которые занимаются организацией и координацией трансплантаций органов.
– Кто это был в случае с Кирстен Штадлер?
– Я не помню точно. – Ригельхофф взял наугад следующую папку и открыл ее.
– Слишком долго! Сейчас половина одиннадцатого. У нас остается мало времени! – Боденштайн покачал головой. – Я позвоню профессору Рудольфу. Надеюсь, он вспомнит.
Он отошел в другой конец просторного кабинета и набрал номер Рудольфа. На сей раз ему повезло.
– Оставьте меня, наконец, в покое! – сказал профессор, когда Боденштайн назвал свое имя. – Уважайте, пожалуйста, мой траур!
– Я это и делаю, – ответил Боденштайн. – Тот, кто застрелил вашу жену, объявил, что сегодня ночью намерен убить еще одного человека. Мы узнали, что эти убийства связаны с событиями, произошедшими во Франкфуртской клинике десять лет назад. Мы сейчас в адвокатской конторе, которая тогда представляла клинику в процессе по иску господина Штадлера, и нам уже удалось выйти на некоторые имена. С кем в клинике Штадлеры имели дело? Кто, например, был ответственным за координацию по эксплантации органов?
На другом конце провода царило молчание.
