Такого огромного наплыва журналистов на пресс-конференции Боденштайн еще не видел. Перед зданием ратуши стояли передвижные телевизионные станции всех немецких телеканалов, а перед пунктом аккредитации в фойе толпились представители прессы. Коллеги в форме, потеснив толпу, пропустили в зал Энгель, Боденштайна, руководителя Службы охраны порядка и пресс-секретаря. В небольшом помещении уже ждал прокурор Розенталь, чтобы получить последнюю информацию.
– Мы укажем в сообщении все места преступлений, все даты и время их совершения, – сказала Энгель после того, как Боденштайн завершил свой короткий доклад. – Если мы намерены заручиться помощью населения, то у людей должна быть точная информация, иначе все это не имеет никакого смысла.
– Согласен, – кивнул прокурор.
Зазвонил телефон Боденштайна. Козима! У нее всегда был талант звонить в самый неподходящий момент.
– Извините, – сказал он и, отойдя в другой конец комнаты, ответил на звонок.
– Привет, Оливер! – услышал он голос своей бывшей жены. – Я только хотела сказать, что еду в поезде в Кёнигштайн. В аэропорту не нашлось ни одного таксиста, который согласился бы отвезти меня в Таунус.
– А я думал, что ты на пути в Сибирь, – ответил удивленно Боденштайн.
– Ах, я бы там замерзла. – Козима засмеялась, и в ее смехе он уловил что-то искусственное. – Моя команда продолжает работу, а у меня что-то пропало желание. Я попозже заеду к тебе за Софией?
– Ради бога. Она у Инки. Я занимаюсь довольно сложным делом и сейчас иду на пресс-конференцию, – сказал он.
– Тот самый снайпер? Люди в полной истерике.
– Я больше не могу говорить, дор… – Он вовремя прикусил язык. У него чуть было не вырвалось слово «дорогая»! И это спустя четыре года! Бог мой, может быть, она не заметила!
– Никаких проблем, – ответила Козима. – Я заеду за ней к Инке, если когда-нибудь доберусь из Кёнигштайна в Руппертсхайн.
– Хорошо, я скажу Инке, что ты приедешь, – пообещал он.
– Спасибо. Тогда до завтра, – сказала она и положила трубку.
За двадцать пять лет Боденштайн не помнил случая, чтобы Козима раньше времени вернулась из киноэкспедиции – пусть даже в связи с какими-нибудь чрезвычайными обстоятельствами. Здесь была какая-то причина! Может быть, она узнала, что мать изменила завещание, и решила приехать? Он быстро написал СМС Инке. Она не будет особенно опечалена тем, что София на три недели раньше, чем было запланировано, вернется к своей матери. Эта мысль была для него слегка болезненной.
Снова зазвонил телефон. На сей раз это был Остерманн.
– Эрик Штадлер только что вернулся домой, – сказал он. – Что нам делать?
– Один момент. – Боденштайн подошел к Николя Энгель и обсудил ситуацию с ней и прокурором.
– У вас достаточно подозрений для ордера на арест? – поинтересовался Розенталь.
– Ничего конкретного, – признался Боденштайн. – Я боюсь, что формально для законности ареста этого будет недостаточно.
– Но для временного задержания вполне достаточно, – сказала Энгель.
– О’кей, тогда задержите его и поговорите с ним, – предложил прокурор и посмотрел на часы. – Нам пора идти.
– Кай, – сказал Боденштайн своему коллеге, – продолжай наблюдение за домом Штадлера, чтобы он никуда не смылся. Как только я здесь закончу, я поеду во Франкфурт и задержу его.
Пока он шел на подиум, где стояли стол и пять стульев, он отправил Пии СМС и выключил звук своего смартфона.
* * *
Часы работы: до 18:30! Черт подери!
Пия заглянула в темное окно ювелирной мастерской и постучала в стеклянную дверь. Возможно, Йенс-Уве Хартиг, жених погибшей Хелен Штадлер, сидит где-нибудь в задней комнате. Но за дверью не раздалось ни единого звука, и помещение за окном оставалось погруженным в темноту.
– Закончили точно по расписанию, – констатировал Джем. – А у нас есть домашний адрес господина Хартига?
– К сожалению, нет. – Пия взяла одну из последних своих визитных карточек и села в машину, чтобы написать на обратной стороне сообщение.
Бесконечно долгий день, постоянное напряжение и влажная, холодная погода сделали свое дело. Она была на взводе, у нее болело все тело, и ей не хотелось ничего другого, кроме как поехать домой и удобно устроиться на диване. Едва она выбралась из машины, как откуда-то неожиданно появился пожилой мужчина, который направился прямо к ней.
– Скажите-ка, фройляйн, вы видите табличку? Это пешеходная зона! – обратился он к Пии. Но запас вежливости и терпения у нее на сегодня был исчерпан.
– Купите себе новые очки, – посоветовала она ему. – Запрет на въезд действует с 9 до 18, а сейчас уже половина седьмого.
Она прошла мимо него и бросила карточку в почтовый ящик магазина.
– Поехали к Винклерам в Гласхюттен, – сказала она Джему и Ким. – Сейчас это гораздо важнее.
Старик между тем достал из кармана куртки мобильный телефон, встал перед машиной и сфотографировал табличку с номером. Пия не обратила на него внимания и протянула Джему ключи от машины.
– Ты не мог бы сесть за руль? С меня на сегодня довольно.
