Эта церемония, хотя и сконцентрирована на буквальной смерти и воскресении Бога, «является также и празднованием всех жизненных трудов Христа», в том числе тайн человеческого зачатия Иисуса, его рождения девственницей, его страдания, распятия на кресте, воскресения и вознесения. Аудитория косвенным образом проживает все это и посвящается в Божью семью; коллектив родственников, становящийся единым целым в святом рождении и смерти, присоединяется к пиру за семейным столом.
Не только священник, и не только непосредственно
Хлеб, продукт из множества перемолотых пшеничных зерен, и вино, приготовленное из бесчисленных раздавленных гроздей винограда, символизируют единство всего в знаках Тела и Крови Христа. Св. Августин в Пасхальной проповеди использует эти символы для выражения сверхъестественной значимости этих земных единств и пробуждения чувств духовного единения в верующих.
«Когда вы были зачислены в катехумены [говорит святой], вы хранились в христианских амбарах. Позднее, когда вы вручили свои имена как кандидаты на Крещение, вы начали перетираться мельничными жерновами поста и экзорцизмов [в обрядах поста катехуменов]. Затем вы подошли к купели, и были увлажнены, и сделались одним тестом; а потом, когда пламень Святого Духа снизошел на вас [в конфирмации], вы были испечены и стали Хлебом Господним. Глядите же, что вы получили. Глядите же, как это единение было вызвано, и будьте же друг с другом в согласии, лелея друг друга, держась одной веры, одной надежды, одной любви... Так тоже и вино было когда-то во многих виноградных гроздях, но теперь одно... Теперь вы питаетесь за Господним Столом, и теперь вы пьете сообща из Чаши Его. Мы теперь с вами;
Символический дарообмен священными знаками между человеком и Богом, изображенный на рис. 17, — это не просто обмен знаками, отсылающими к отдельным объектам, каким он является на секулярном уровне коммуникации. Пользуясь языком символического анализа, можно сказать, что знаки (хлеб и вино) становятся объектом (Христом), коммуникаторы (священник и конгрегация) благодаря действенности изменяющихся знаков тоже становятся объектом (Христом), и все они получаются и принимаются другим коммуникатором (Богом, первым лицом Троицы; Сыном, который, будучи в ней вторым, един с Ним). Сакральное символическое действие может быть также подвергнуто анализу, предлагаемому в теоретических главах (см. главы 14, 15 и 16).
Говоря в целом, сверхъестественная коммуникация заключает в себе два действия и результата: (1) Знаки и те, кто ими пользуется, сливаются воедино с объектом и таким образом принимаются (символическим) получателем, Богом. (2) Их значения, знаки и сообщения
