«Когда человек пребывает «во Христе», он и Христос тотчас же жизненно объединяются, и Христос приносит в жертву Себя Самого и Своего Христианина в Себе, а человек приносит в жертву Христа и самого себя, пребывающих в жизненном единении, и Бог, смотря на мессу, видит одновременно и Своего Сына, и тех, кто «един» с Ним. А потому вы просто не можете не ощутить невероятную убедительность мессы. Это дар, который Бог не может отвергнуть: священник, а с ним и мирянин, поскольку между ними существует солидарность, держат в своих руках всемогущество. Месса — это деяние; не декламирование молитвы, и не созерцание церемонии, но высшее деяние истории, которому нет в мире равных»[266].
Эти продукты сверхъестественной коммуникации — превращение знака в объект, коммуникатора в сообщение и всего этого в единого Бога — являются сверхъестественным аспектом технических фактов коммуникации. Они изображены ниже на рис. 18. Стоит заметить, что всё, что вовлечено в доступный глазу человеческий процесс коммуникации, — в том числе священник, причастники и знаки хлеба и вина — движется из-под пунктирной линии, из сферы профанного, и транспортируется благодаря сакральной действенности ритуала в сверхъестественную сферу. Это совершается посредством «магической» идентификации знака с объектом (стрелка
Рис. 18. Знак, объект и отправитель становятся единым целым с получателем
Благодаря актам означения в сакральном диалоге мессы слова и жесты становятся не только вербальными знаками, но и действиями, результаты которых, фиксированные в значениях принимающего их Бога,
В чем кроется огромная действенность этих символических тем? Если повторить вопрос, уже заданный ранее в этой главе, то что именно, присутствующее в нас и выражающееся в христианской вере, требует, чтобы Бог-человек стал жертвой нападения? Почему люди должны снова и снова разыгрывать эти ужасающие подробности распятия человека на кресте? И, добавляя к ужасу еще и отвращение, съедать невинную жертву?
Повторим сначала то, что традиционно уже известно. Обряд жертвоприношения — очень древняя и широко распространенная церемония, отчасти унаследованная христианами от иудейского пасхального обряда [67
В своей классической работе «Лекции о религии семитов» У.Р. Смит выделяет два типа жертвенных ритуалов. «Жертвы, убиенные ради религиозного пиршества, и приношения растительных даров, возлагаемых на алтарь, составляют всю сумму обычных религиозных практик древних евреев». «Жертвенное животное возлагалось на алтарь... но большая часть мяса возвращалась верующему, дабы быть съеденной им по особым правилам».
