Лёва незаметно затыкает уши пальцами: еще немного, и начнут пересказывать сюжет – смотреть будет неинтересно.
Лектор, к счастью, говорит совсем недолго – и вот гаснет свет, по экрану ползут титры, а потом по выжженной степи едет одинокий фургон, окруженный всадниками…
Это очень старое кино, еще черно-белое – наверняка из тех фильмов, которые живые захватили во время войны. Лёвины родители рассказывали, как школьниками сбегали с уроков, чтобы еще раз увидеть самые любимые. Точь-в-точь как мы с Гошей в прошлом году, вспоминает Лёва.
Эх, вот бы Гоша был здесь! Лёва даже позвонил накануне, но Гоши опять не было, и дядя Саша не сказал, когда придет.
Проводника зовут Сулако – точнее, проводницу, потому что проводник – девушка, как и обещал лектор. Она хорошо знает местность и ведет колонистов безопасной дорогой, но отец семейства, направив на нее ружье, требует вести фургон в горы Вейланда, где он знает богатую золотую жилу. Сулако говорит, что однажды уже была в этих горах и едва не погибла – и, если они туда отправятся, она не уверена, что хоть кто-нибудь вернется живым. Мужчины смеются, говорят, что многое повидали, и там, где смогла выжить женщина, они уж тем более останутся невредимыми.
Тут Лёва понимает, что до конца фильма не доживет ни один.
Так и есть: в горах отряд атакует армия зомби, самый хвастливый из колонистов гибнет первым. Лёва сидит, вцепившись в ручки кресла, – зомби почти как настоящие, не хватает только запаха.
А может, они и есть настоящие? Разве трудно в Заграничье найти зомби?
Впрочем, нет: они же становятся зомби только по нашу сторону Границы, а там, у себя, выглядят как нормальные люди.
Постой-постой, думает Лёва, откуда тогда вообще в этом фильме зомби, если в Заграничье их нет? Надо будет спросить Сашу Бульчина, может, он знает.
Атака следует за атакой, отряд колонистов гибнет почти весь. В последней битве Сулако пробивается к фургону, окруженному зомби, чтобы спасти единственного выжившего – спрятавшуюся в сундуке девочку Бекки, похожую на маленькую Шурку.
Лёве, впрочем, все маленькие девочки похожи на маленькую Шурку – ну, это и нормально, все-таки из всех девочек он с ней больше всего провел времени.
Больше всего? А с Мариной? Все-таки дружат со второго класса.
Нет, Марина никогда не походила на маленькую девочку. Она была как… как Сулако. Даже до того, как им пришлось сражаться с настоящими, не киношными зомби, Лёва догадывался: Марина – настоящий командир, из тех, кто может провести отряд колонистов через пустыню. Потом, после Белого моря, Лёва окончательно уверился: Марина не просто девочка или девушка, а что-то вроде супергероя из мертвых комиксов.
Ну, или вроде отважной проводницы Сулако, которая в финале уезжает в черно-белый закат, прижав к груди маленькую Шурку.
Зажигается свет, зрители выходят из зала, а Лёва думает: как глупо, что Ника с ней поругалась. Надо, пожалуй, их помирить, пока обе не исчезли неведомо куда, как Гоша.
Вечером из дома Лёва позвонит Нике, но раньше, чем он заговорит о Марине, Ника спросит:
– Ты не знаешь, что случилось с Гошей? Уже несколько дней не могу застать его дома. Мне кажется, его родители что-то скрывают.
– Да, – ответит Лёва, – я тоже давным-давно его не видел. Думал, ты знаешь.
Конечно, они не знают. Даже не догадываются.
На фотографии у Ильи длинные волосы, как у девушки, заплетенные в полсотни тонких кос.
– Проба к новому фильму, – поясняет он. – На главную роль. Это такая история о борьбе
– Банама – это где? – морщится Марина.
– Одна из мертвых областей, – объясняет Илья. – Там все время идет борьба партизан-гирельеров против жестокой хунты. Мы, живые, конечно, поддерживаем их, как можем…
– Я одного не понимаю, – говорит Марина. – Если у мертвых остановилось время, какой смысл там за что-то бороться? Там же все равно ничего не поменяется!
– В этом-то и суть: они же мертвые! Борются-борются, а все без толку, – Илья довольно улыбается. – Знаешь, как бесконечный сериал, где в каждой серии герой убивает множество врагов, а враги все не кончаются и не кончаются… зато смотреть интересно.
– Ну, не знаю, – пожимает плечами Марина.
– Это все неважно, – объясняет Илья, – сюжет – не главное в кино. Главное – игра актеров. Потому что вся жизнь актера посвящена творчеству. Каждый миг, каждая эмоция, каждое движение – все это нужно запоминать, потому что когда-нибудь оно тебе пригодится. Вот, скажем, актер встречается с красивой девушкой, и, допустим, он даже немного в нее влюблен… для него главное – все запомнить, а потом, играя любовную сцену, суметь еще раз пережить свою эмоцию. Вот это и есть секрет настоящего живого кино, которым не владеют мертвые. Технологии у них, конечно, более продвинутые, но в их фильмах не найдешь по-настоящему сильного, живого чувства.
