Марина – это Лёвина одноклассница. Они с первого класса в одну школу ходили, а в этом году Лёва поступил в лучшую на свете математическую школу, и теперь они с Мариной совсем не видятся.
Мне Марина очень нравится. Во-первых, она красивая – хотя про нее никто никогда этого не говорит. Я думаю, это очень здоровско – быть такой красивой, чтобы об этом даже не хотелось говорить. Во-вторых, она настоящий друг, а я думаю, что быть настоящим другом еще важнее, чем быть умным. Потому что если ты настоящий друг, то, когда тебе станет скучно, всегда можешь позвать своих друзей, и они к тебе придут.
Во втором классе меня побили старшие мальчишки из «пятнашки», то есть из пятнадцатой школы-интерната. Я домой возвращалась, а они на меня напали. Лёва попытался заступиться, но они и его побили – я думаю, потому что их было много, а он один.
И когда Марина об этом узнала, она заманила их в ловушку, и вон там-то им и надавали!
Это длинная история, я ее расскажу как-нибудь в другой раз. А вспомнила я об этом, когда сказала, что Марина – настоящий друг.
Я бы хотела с ней дружить, но, наверное, я для нее слишком маленькая, на целых пять лет младше.
Но все равно: пусть я и не могу дружить с Мариной, она мне очень нравится.
Только из-за Марины я согласилась и дальше быть девочкой – вот как она мне нравится!
Я думаю, она и Лёве нравится. Поэтому он и покраснел, когда я про нее спросила. Я об этом не стала ему говорить, я ведь стараюсь быть умной и слежу, когда нужно промолчать.
Я уже сказала, что когда мама с папой говорили:
Мне кажется, это очень умная мысль, и здорово, что она пришла мне в голову. А еще я подумала, что эту мысль Лёве тоже не надо говорить, так что теперь у меня целых две мысли, которых я не скажу моему старшему брату.
Наверное, это значит, что я становлюсь все умней и умней.
Но потом я подумала: а вдруг мы с Лёвой оба станем такие умные, что вообще не будем разговаривать?
Я так испугалась, что тут же сказала Лёве:
Конечно, Лёва рванул за мной, но не догнал: я ведь не только умная и красивая, но еще и очень быстрая!
Инструктаж был кратким – ему ведь сразу сказали:
Вот только никакого ветра нет – Гоша сам не знает, что за сила тащит его в темноте. Наверное, то же чувствовал Майк, когда мы его вызывали, думает он.
Скорость все выше, аж дух захватывает, Гоша понимает, что это никакой не тоннель, кругом бесконечная пустота, и он в нее проваливается, и она проглатывает его…
Вот он какой, Переход. Теперь ясно, почему мертвые ничего не помнят о жизни: пустота растворяет их и собирает заново уже по ту сторону Границы.
Но Гоша еще
И Гоша начинает вспоминать – с самого начала разговора, с того момента, когда услышал: мы отправим тебя в Заграничье, – услышал и даже не поверил своим ушам.
Ух ты! В Заграничье! Прямо сегодня! Как ученого шамана, как настоящего живого разведчика из кино!
– Ты должен найти Майка Алурина, – сказал ему Юрий Устинович. – Ты ведь с ним знаком?
Гоша неуверенно кивнул. Может, это ловушка? Откуда они знают о Майке? Неужели Марина рассказала своему дяде? Или кто-то из ребят проболтался?
– Не переживай, мы тебе скажем, где его найти, – улыбнулся Ищеев. – Это совсем простое задание.
– А дальше?
– Дальше ты найдешь его и уговоришь работать на нас. Завербуешь.
– Ух ты! – не удержался Гоша. – Как в кино!
– Да, – кивнул Юрий Устинович, – как в кино.
Аннабель, сообразил Гоша, вот кто мог расколоться! Про нее-то мы совсем забыли, а ведь она была с нами в том доме – видела Майка, видела, как погиб Ард Алурин. Конечно, она-то все и рассказала!
– Мы и так потеряли слишком много времени, – повторил Юрий Устинович. – Отправишься прямо сейчас.
В первую минуту, когда темная воронка засосала его, Гоша испугался, что все забудет. Но теперь он знает: он ничего не забыл, он справится – и тут тьма его выплевывает, и Гоша видит, что стоит во дворе, мощенном каменными плитами.
