Марина смотрит на изображение звезды… каждый из нас – одна вершина… мы все объединены вокруг центра… Лёлина ладонь дрожит в ее руке, словно Лёля хочет вырваться. Марина крепче сжимает пальцы, и вибрация передается ее телу, потом достигает Лёвы, трепещущей волной проходит весь круг, опять и опять возвращаясь к Марине. Неотрывно глядя в центр круга, она считает, сколько раз дрожь пройдет сквозь тело – два, три, четыре… сама не зная почему, Марина уверена, что пятый раз – самый главный.
И действительно: Лёля чуть не выдергивает руку, чуть не разрывает круг. Судорога сводит пальцы, зубы стучат, острая боль пронзает висок, такая сильная, что на секунду Марина закрывает глаза, не в силах ее вынести, но и сквозь закрытые веки видит, как нестерпимо ярко вспыхивают лампочки в люстре – и лопаются со звоном. Марина открывает глаза в полной тьме, слишком густой даже для осенней ночи за окном.
Но и в этой тьме она понимает: теперь в центре круга кто-то есть. Высокая фигура, кто-то закутанный в плащ…
А потом она слышит:
– Спасибо, что помогли прийти, – и все сразу узнают этот голос, хотя и не слышали его шесть лет.
– Майор Алурин… – говорит Гоша.
А Ника вторит ему:
– Дядя Ард!
– Как вы выросли, – говорит Ард Алурин. – Вроде понимаешь, что здесь время идет, а все равно – каждый раз удивляешься.
– Каждый раз? – переспрашивает Лёва. – И часто вы сюда приходите?
– Какое там «часто», – улыбается Ард. – Видите, без вас я бы ни за что не справился! Приходить не прихожу, но иногда вижу… как сквозь закопченное стекло. В мире дважды мертвых все по-другому… иные формы, иные сущности… возможности. Сложно объяснять, да и слишком долго… а у меня мало времени.
Лёва замечает: майор Алурин говорит теперь совсем иначе. Кажется, с трудом подбирает слова, будто в этом мире, где все по-другому, забыл язык живых.
– Это же вы подавали сигналы? – спрашивает Марина. – Чтобы мы помогли вам прийти?
– Да, я, – кивает Алурин, и Гоша различает слабую улыбку.
– Вы ведь пришли не просто так? – снова спрашивает Марина.
– Конечно, – и Алурин вздыхает. – Я пришел предупредить вас… предупредить живых… готовится нечто… в глубинах мертвых миров… собирается армия…
– Они хотят прорваться к нам? – спрашивает Гоша.
– Разрушить Границу? – говорит Ника.
– Мой брат… мой брат хочет мести… мести и власти… – голос Арда Алурина тих, как шелест журнальных страниц.
– А Контора? – спрашивает Марина. – Контора причастна?
– Не знаю… Контора… мы никогда не знаем, к чему они причастны… Контора и Учреждение… они вместе…
– Да, мы знаем, – быстро говорит Ника, – они сотрудничают. Торгуют. Вместе планируют операции. И они любят Орлока!
– Не любят… – отвечает Алурин. – Они никого не любят…
Лёва понимает: времени почти не остается. Что еще может сказать им призрак?
– Майор Алурин, – говорит Лёва, – давайте повторим. Из глубин Заграничья, из миров дважды мертвых, исходит угроза. Ваш брат, Орлок Алурин, собирает армию. Они хотят прорваться в мир живых, чтобы захватить власть над всеми мирами.
– Верно… и еще одно… я знаю, где они ударят…
– Где? – хором спрашивают Ника и Марина.
– Там, где он погиб второй раз… на Севере… где Ника его убила… не спрашивайте почему, я не знаю.
Голос Алурина все слабее, фигура все туманней.
– Как нам их остановить? – говорит Марина.
Ард Алурин опять вздыхает:
– Не знаю… я должен был сказать… хоть кому-нибудь… и только до вас смог дотянуться…
Лёва понимает: сейчас Ард Алурин покинет их, вернется в свой призрачный дважды мертвый мир…
– Дядя Ард, – вдруг спрашивает Ника, – но в этом мире, где вы сейчас, вы по-прежнему помните тех, кого любили? Вашу дочку, ваших друзей?
– Да… – отвечает Алурин. – Я никогда не забуду…
Но тут судорога сводит Лёвины пальцы, легкая дрожь проходит сквозь тело. На секунду Лёвины веки опускаются – а когда он открывает глаза, Арда Алурина уже нет.
Обессиленные, ребята разжимают руки.
– Пойдемте, что ли, на кухню, – говорит Ника, – я чайник поставлю.
Интересно было бы придумать математическую модель этих глубинных миров, думает Лёва. Есть гипотеза, что у Заграничья с его бесконечными областями – фрактальная структура, а миры дважды мертвых – и, возможно, трижды или четырежды мертвых – могут быть описаны как проекция этой структуры в другие измерения. Или, точнее, знакомый нам мир мертвых – это проекция на фрактальное пространство многомерного мира мертвых…
Жаль, нельзя обсудить с Вольфиным – он, конечно, гений, но все-таки чудовищный болтун. Расскажешь – через месяц каждый волосатый будет знать. И каждый сотрудник Учреждения, который анализирует слухи.
Вообще непонятно, кому об этом можно рассказать, думает Лёва. Но и молчать ведь нельзя, не для этого к нам Алурин пришел.
Они пьют чай у Ники на кухне, и Лёля снова рассказывает, как испугалась, когда появился призрак. Гоша вежливо поддакивает, Ника изображает радушную хозяйку, предлагая всем домашнее варенье, оставшееся еще от тети Светы.
Марина сидит молча, сосредоточенно глядя в темное окно, будто надеясь снова увидеть там призрак Арда Алурина, узнать от него еще что-то.
– Ну и что мы будем делать? – говорит Лёва.
