Марина рада, что не посвятила дядю Колю в детали, а теперь тем более намерена сохранить их в секрете. Зря, что ли, ее учат в Академии? Знание секретной информации дает преимущество в любом соперничестве.
– Нам, Марина, очень интересно глубинное Заграничье, – говорит Юрий Устинович. – Как ты думаешь, вы сможете вызвать Алурина еще раз?
Марина качает головой:
– Нет… разве что он сам появится. Но мне показалось, обратный переход стоил ему таких сил, что он нескоро сможет повторить, даже если захочет. И, по-моему, он сказал нам все, что хотел сказать.
– Ах, Марина, Марина, – улыбается Юрий Устинович, и она снова замечает, какая фальшиво-слащавая у него улыбка. – Тебя ведь должны были учить: нельзя доверять информации только из одного источника. Даже если это заслуживающий доверия источник. Нам все равно непонятно, чего Ард Алурин хотел на самом деле. Ты ведь знаешь: к словам мертвых нужно относиться с осторожностью.
– Конечно, – кивает Марина, – но это не просто мертвый, даже не какой-нибудь наш шпион – это майор Алурин!
Юрий Устинович задумчиво барабанит пальцами по огромному полированному столу.
– И тем не менее. Алурин там давно, его сто раз могли перевербовать. Особенно в глубинном Заграничье. Там, насколько нам известно, вообще творятся странные дела.
– Да, Ард Алурин об этом и предупреждал, – говорит Марина. – Оттуда Орлок и готовит новый прорыв. И нужно что-то делать…
– Хорошая, Коля, у тебя племянница, – говорит Юрий Устинович. – Умная, активная… неравнодушная. Хорошая смена нам с тобой растет, а?
– Спасибо, что верите в нее, Юрий Устинович, – отвечает дядя Коля, все это время молча сидевший за Марининой спиной у двери.
– Ну а как в нее не верить? – все так же фальшиво улыбается начод Ищеев. – Такая девушка, загляденье просто! Что же касается Орлока, есть у меня одна идея. Интересная идея для дальнейшей разработки.
Юрий Устинович снимает очки – и взгляд Марины встречается с его мертвящим, ледяным взглядом.
– Что, если нам, так сказать, сыграть на опережение? – говорит Ищеев и снова улыбается.
На сей раз улыбка у него вполне настоящая: холодная и безжизненная, как и глаза.
Ника залезает на верхнюю полку и отворачивается к стене. Она злится, что согласилась поехать, злится, что с самого начала не смогла переубедить Марину. Нет, не надо было идти в Учреждение, Ника им не доверяла и не доверяет. Что там они наговорили? Сыграть на опережение? Поехать всем четверым на Белое море и там выманить Орлока из глубинных миров, чтобы учрежденцы захватили его врасплох и уничтожили?
Ерунда! Ника в это не верит ни на йоту. Она так Марине и сказала: мол, Ищеев наверняка просто хочет выманить Орлока, получить какой-нибудь садистский аппарат, заключить тактический союз, придумать очередную мерзость, как это водится за Учреждением и Конторой.
Марина, конечно, возражала, что Контора и Учреждение совместно контролируют Границу, ну и Орлок, который хочет Границу разрушить, – их враг, и они хотят его уничтожить не меньше, чем мы! Кому нужно, доказывала Марина друзьям, чтоб Орлок развязал новую войну? Те, у кого власть, хотят сохранять статус-кво, война не нужна ни Конторе, ни Учреждению… И, главное, чтобы остановить Орлока, можно объединиться даже с Юрием Устиновичем, которого, добавила Марина, я и сама терпеть не могу.
Что поделать, трудно, когда твоя подруга учится в Академии. Но к этому было время привыкнуть, а вот когда выяснилось, что Гошина мама тоже работает на Учреждение, – вот тут Ника просто обалдела.
Гоша и сам узнал всего неделю назад и сразу прибежал к Нике.
– Помнишь, несколько лет назад моих родителей снова взяли заниматься наукой? – спросил он. – Мы еще так радовались, что папа не будет больше работать на конвейере, а мама – на швейной фабрике? Они еще сказали, что продолжат свои исследования в новом НСИ, научно-секретном институте? Так вот, оказалось, они напрямую подчиняются Учреждению, и Маринин дядя – куратор маминой лаборатории!
– Они же тебе говорили, что занимаются тем же, чем и раньше! – воскликнула Ника. – Я думала, практической этнографией.
– Нет-нет, мама мне сегодня все объяснила! Они по-прежнему изучают, как можно разрушить Границу, а потом придумывают, как этому противостоять. Она сказала: раньше мы придумывали яд, а теперь – противоядие.
Ника только вздохнула. Она и так злилась, что Гошина мама отказалась от мечты об Открытом Мире – но укреплять Границу? Что может быть хуже?
Хуже было, что Евгению Георгиевну послали на Белое море вместе со всеми. Ну понятно: решили собрать в бифуркационной точке всех, кто был там пять лет назад. До этого Ника еще надеялась, уговорить Гошу остаться и сорвать ищеевский план, но теперь, когда Гошина мама тоже должна ехать, Гоша ни за что не откажется. Ну, а где Гоша – там и Ника.
