– Эврика! – кричит он, радостно подпрыгивая. – Если мы наваляли джетам, самое то отправиться к бананам! У нас же там есть старые знакомые, сенёра Фернандес и ее дети!
Ника вспоминает Сандро: перепачканные в крови гирели, разметавшиеся по грязному полу тюремного коридора, кровавые пузыри на губах, предсмертное рукопожатие… ему, наверное, и двадцати не было, но он так хотел казаться взрослым! А теперь затерян где-то в мире дважды мертвых, а сама Ника уже старше его.
– Отличная идея, – кивает Марина, – будем надеяться, они не переехали.
Марина решительно стучит. Приглушенный топот босых ног, дверь распахивается. На пороге – смуглая девочка, замирает, с любопытством глядя на гостей.
– Вива либерта, – говорит Марина. – Здесь живет сенёра Фернандес?
– Вива либерта, – отвечает девочка и, шлепая ногами по линолеуму, убегает, крича: – Мама, мама! К нам гости!
Ника проходит в квартиру. Как ей понравилось здесь в прошлый раз! Сенёра Фернандес, Сандро, трое его братьев и две сестры… большая семья, бедная, но вполне счастливая. Но это было тогда, думает Ника, а теперь они потеряли Сандро. Потеряли по нашей вине – если бы не мы, он остался бы во Вью-Ёрке, да и в Банаме не пошел бы освобождать Гошу, штурмовать оффшорную тюрьму. Если бы не мы, Сандро был бы жив.
То есть мертв, конечно, – но мертв так же, как и все жители Вью-Ёрка. То есть жив для своих братьев и сестер, для своей мамы…
А вот и она! Как и положено мертвым, сенёра Фернандес совсем не изменилась – такая же крупная, высокая женщина, громкий голос, крепкие объятья:
– Ох, дочка, как ты выросла! Мы, мертвые, так не умеем! Совсем женщина уже, замуж выдавать можно! Среди живых-то есть кто на примете? А то, знаешь, быстро тебя сосватаем за хорошего парня.
– Спасибо, сенёра Фернандес, – отвечает Ника, тычась предательски мокрой щекой в смуглую шею. – Сватать меня не надо… но я так рада вас снова увидеть!
Приходит черед Марины и Лёвы – они, разумеется, тоже выросли так, что не узнать, стали настоящие красавцы, хотя Лёве не мешало бы есть побольше, больно худой, смотреть стыдно!
– Это наш друг Гоша, – говорит Марина. – Мы тогда как раз его и искали…
– Добрый день, – Гоша смущенно улыбается.
– Ох, боже ж ты мой! – всплескивает руками сенёра Фернандес. – Ну, дай-ка я на тебя посмотрю! Ничего не скажешь, хорош! Хотя по мне, конечно, бледноват, но вам-то, вроде, такие больше нравятся, верно? Хороший, девочка, у тебя жених, очень хороший!
Ника вспыхивает. Как сенёра Фернандес с первого взгляда поняла, что у них с Гошей? И зачем она так сразу и громогласно… и они вовсе не жених и невеста, а просто – любят друг друга! Вдруг Гоша смутится? Или обидится?
Но нет, он улыбается до ушей, обнимает сенёру Фернандес и также громогласно отвечает:
– Как я рад наконец встретиться! Ника столько о вас говорила!
Ника вздыхает с облегчением, а сенёра Фернандес восклицает:
– Что же мы стоим! Пойдемте на кухню, мы как раз садимся обедать! Дети, ставьте тарелки! Алессандро, куда ты задевался?
Здесь в самом деле нет времени, думает Ника. Для нас прошло четыре года, а сенёре Фернандес все кажется – ее сын просто вышел из дома, задевался куда-то и вот-вот вернется.
Мне тоже так казалось первые полгода после того, как погибли родители, вспоминает Ника, и ей хочется плакать от мысли, что Сандро больше никогда не вернется домой, но тут она слышит за спиной голос –
– У нас гости, – отвечает сенёра Фернандес. – Сам, что ли, не видишь, Алессандро?
Теперь уже все в недоумении смотрят на старшего сына хозяйки.
Да, конечно, похож – но, разумеется, это другой Сандро. Тот, которого они знали, похоронен в земле Банамы. А поскольку мертвые семьи не меняются, вместо любого погибшего всегда появляется новый, того же возраста и похожей внешности. Он точно так же не помнит ничего о своей недавно закончившейся жизни, как не помнил тот, кого он заменяет.
Помнит ли сенёра Фернандес, что у нее прежде был другой сын? Или того Сандро так и никто и не оплакал, кроме Ники и ее друзей?
Ника не решается спросить – тем более, в большой кастрюле, как четыре года назад, булькает бурое варево, запах свежеприготовленной фасоли заполняет кухоньку, гигантский половник сенёры Фернандес взлетает над тарелками и каждому – шлеп! – достается порция.
Вспомнив своей предыдущий визит, Ника первая лодочкой складывает ладони у груди, и тогда сенёра Фернандес торжественно возвещает:
– Господи, благодарю Тебя за то, что даешь нам нашу ежедневную пищу, сохраняя силу в наших телах, чтобы мы славили Тебя и дальше, день за днем, пока не придет пора Перехода.
– Аминь, – повторяет за всеми Ника и отправляет в рот первую ложку.
Ух, какая она голодная!
– Ну, зачем вы к нам на этот раз? – сенёра Фернандес отвернулась к старой ржавой раковине. Нике видно, как ходят ходуном локти и двигаются под дешевым ситцем лопатки.
– Захотелось немного пожить у вас, – отвечает Марина. – Все-таки Вью-Ёрк – великий город.
