Они вышли из кустов, едва плот ткнулся в берег. Два парня и девушка, все трое в кожаных куртках, распахнутых на груди и обрезанных около плеч так, что видны мощные бицепсы. Девушка брита наголо, а у парней на головах только широкая полоса неестественно рыжих волос дыбом, ото лба к затылку, словно петушиные гребни. Не видно ни байсбойных бит, ни другого оружия, и Ника с любопытством рассматривает эту троицу: при свете дня джеты не выглядят угрожающе, чем-то даже напоминают участников одного из НОМов, о которых писала Инна Биргер. Впрочем, может, дело в том, что за спиной у Ники стоит старик-бродяга, единственный врач на весь парк.
– Доброе утро, Доктор, – говорит бритая девушка.
На ней короткая юбка, рваные темные чулки и черные блестящие сапоги на такой высокой платформе, что она со спутниками одного роста.
– Здравствуй, Кейси, – отвечает старик. – И вам доброе утро, Руэри и Грэди.
Парни пожимают старику руку. На ногах у них широкие, сужающиеся книзу штаны и обычные тяжелые турботинки, точь-в-точь такие же, в каких ходят на сборы и в походы.
По сути, думает Ника, такие же ребята, как те, о которых мы пишем в «Молодости».
– Рада знакомству, – говорит она, протягивая руку. – Меня зовут Ника.
Помедлив, Кейси пожимает ее ладонь. Пожатие по-мужски крепкое, и Ника сразу понимает, что Кейси – главная из трех.
Марина, Гоша и Лёва тоже называют свои имена. Старик говорит:
– Эти четверо – мои гости. Они первый раз во Вью-Ёрке и вчера ночью допустили оплошность. В темноте им показалось, что на них напала банда шарков, – разумеется, они дали отпор, однако, опасаясь мести этих подонков, чересчур поспешно покинули поле боя. Когда снова встретили меня, я им, конечно, объяснил, что шарки не рискнули бы показаться ночью на территории джетов. Уверяю вас, мы все сожалеем об этом недоразумении.
– О недоразумении? – восклицает Руэри (или Грэди). – Гобану едва не проломили череп битой, а Дисуна и Конола отметелили так, что они полночи приходили в себя! Мне плевать, чьи они гости, но пусть ответят за неспособность различать джетов и шарков!
Кейси кладет парню руку на плечо:
– Давай дослушаем Доктора, Грэди.
Значит, Грэди, думает Ника. Доктор тем временем продолжает:
– Вы правы: тут есть и моя вина. Я отвечаю за гостей, которых позвал в парк, и не должен был оставлять их одних. Я приношу свои извинения и готов на любую компенсацию, которую джеты сочтут возможным у меня попросить.
– Компенсация! – кипит Грэди. – Я хочу только одной компенсации – начистить морду этим уродам!
– Этот вариант не обсуждается, – холодно говорит Доктор. – Они – мои гости. Всё, чего хотите, вы получите с меня.
– Я поняла, – кивает Кейси. – Вы правы: случилось недоразумение. Учитывая долгую историю нашей с вами дружбы и сотрудничества, я не вижу необходимости в компенсации. Во избежание повторения подобных неловких ситуаций, я хотела бы попросить вас в будущем ставить нас в известность о гостях, которых вы собираетесь принимать. Что же касается ваших нынешних визитеров, у меня одна-единственная просьба: учитывая их проблемы со зрением, было бы справедливо, чтоб они никогда не появлялись в парке после захода солнца. Днем, как известно, парк открыт для всех, но ночью это наша территория, и нам не хотелось бы снова встретить ваших друзей.
Доктор опускает седую голову.
– Как всегда, преклоняюсь перед твоей мудростью, Кейси, – говорит он без тени улыбки.
Ника смотрит вслед джетам и думает: эх, какое классное интервью можно было бы у них взять! Жалко, «Молодость» никогда не напечатает.
– И куда теперь? – спрашивает Лёва. – Если что, напомню: нам нечего есть и негде спать.
Они идут к выходу из парка, как и вчера, навстречу толпе, но Нике кажется, что сегодня они уже не так выделяются: все четверо в футболках – хороших, хотя великоватых – и во вполне неплохих мертвых джинсах (по ту сторону Границы их оторвал бы с руками любой ещётник, а здесь – штаны как штаны, разве что слишком грязные). Зимние ботинки оставили себе – пусть жарко, зато точно не натирают ноги.
– Доктор сказал, что на территории, которую не контролируют джеты, есть места, где можно переночевать, – говорит Марина. – Если ничего не придумаем – пойдем туда.
– Что касается еды, – добавляет Гоша, – я слышал, во Вью-Ёрке бывают подпольные бои. Я могу пойти туда, заработаю немного денег. Или даже много, если удастся победить.
– Жалко только, – говорит Ника, – что если не удастся, придется ждать до утра, чтоб показать тебя Доктору. По ночам, как ты понимаешь, единственная доступная нам больница для нас закрыта. Так что я лучше поголодаю.
Все смеются, но как-то невесело: смейся не смейся, а под ложечкой сосет, все-таки почти сутки они ничего не ели. Ника слышала, что на высших ступенях фридыха учат обходиться почти без еды, заменяя ее правильно вдыхаемым воздухом, но до этих высших ступеней Нике еще работать и работать. А без нормального ночлега не удастся даже упражнения делать.
К счастью, Лёва находит выход.
