– Потом объясню, – говорит Юрий Устинович. – А ты, Марина, расскажи, кто такой этот Тимофей и зачем он нам нужен.
– Он изобретатель, – шепчет Марина, еще не до конца придя в себя, – он придумал пластырь.
– Какой еще пластырь? – шипит Юрий Устинович.
– Пластырь для перехода, – говорит Марина. – Без приборов, без тренировки, просто наклеил ниже пупка – и хоп!
– Я слышал об этом, – медленно говорит Юрий Устинович. – Ты права, девочка. Это не просто нужный – это очень нужный человек. Мы правильно сделали, что взяли его с собой.
– Иначе бы его там убили, – говорит Марина, но что-то не нравится ей во взгляде Ищеева, и она спрашивает: – А что с перегрузкой? Мы ведь должны были сделать пересадку в Парисе…
– В этом-то и загвоздка, – говорит Юрий Устинович. – Парис не дал разрешения на посадку, кто их знает почему. У них ведь своя Контора, свои интересы…
– И что теперь? – Марина пытается встать, но Юрий Устинович удерживает ее в кресле.
– Ну, что-что… как-нибудь решим эту проблему.
– Да как вы ее собираетесь решать? Если энергии не хватит, мы опять рухнем не пойми куда!
– Нет, Марина, мы не можем себе позволить такие риски. Мы благополучно доберемся до нашего конечного пункта. Спи дальше, я сам разберусь.
– Я не буду спать, пока не пойму…
– Чего тут понимать? – говорит Юрий Устинович. – Один из вас лишний, и мы его ссадим… где-нибудь здесь.
– И кто же это – лишний? – цепенеет Марина и тут же – стыдная, предательская мысль:
– Мы решим, – повторяет Юрий Устинович, – мы разберемся. Было бы жестоко предлагать тебе решать, кого из друзей оставить за бортом.
– Никого из них мы за бортом не оставим, – повышает голос Марина. – Пусть этот ваш майор останется.
Юрий Устинович беззвучно смеется:
– Без него мы не долетим, Марина.
– Тогда пусть я… пусть Тимофей…
– Нет-нет-нет… и ты, и Тимофей – ценные кадры. Вас обоих мы будем беречь, холить и лелеять. А вот твоя подруга Ника нас так ненавидит…
– Вы с ума сошли! – кричит Марина. – Только попробуйте выкинуть Нику! Да мы лучше все здесь останемся!
– Не кипятись, – говорит Юрий Устинович. – Мы же ее не убиваем, всего-навсего ссадим – а потом заберем. Следующим, так сказать, рейсом.
– Не смейте! – Марина почти кричит. – Не смейте!
Внезапно она находит решение. В конце концов, не зря ее учили в Академии! Марина встает, притворно пошатывается, опирается на столик и незаметно хватает окровавленный нож. Вот сейчас – она развернется, приставит нож к горлу Юрию Устиновича и заставит… что заставит?
– Ну, Марина, – Юрий Устинович берет ее за плечо, но когда Марина поворачивается, ловко перехватывает руку с ножом. – Ну-ну, Марина, этого еще не хватало.
Второй раз за день Марина вцепляется в нож, но Юрий Устинович, хотя и слабее первобытного вояки, натренирован куда лучше: он выворачивает Маринину кисть, Марина кричит, нож падает на пол.
Багровый туман снова застилает глаза – на этот раз не от боли, а от ненависти. Хотя бороться нет уже никакого смысла, Марина ударяет Ищеева коленом в пах – все-таки уроки об-гру не пропали даром. Юрий Устинович выпускает ее руку, от боли сгибается пополам, а потом, распрямившись, с размаху бьет Марину по лицу. Марина падает, во рту – соленый вкус крови, голова гудит, но она все равно поднимается – и смотрит в черное дуло табельного девятимиллиметрового пистолета.
– Марина, давай без глупостей, – спокойно и холодно говорит Юрий Устинович. – Мы тут все разобьемся, если ты не прекратишь дурить.
Марина заставляет себя оторвать взгляд от пистолета и поглядеть в серое лицо Юрия Устиновича. Она узнает стальной блеск в его глазах. Что теперь ей делать?
И тут она слышит знакомый голос:
– Опустите, пожалуйста, пистолет. Иначе мне придется выстрелить.
За ее спиной, прямо у кабины пилота стоит Лёва. Разбуженный шумом, он воспользовался потасовкой и уволок у спящего пилота пистолет.
– Молодой человек, – отвечает Юрий Устинович, – давайте наоборот: пистолет опустите вы, а то выстрелю я. Вы ведь, наверное, никогда не видели, как выглядит смерть во время перехода? Мне не хотелось бы показывать это на примере вашей подруги, но…
– Нет, – говорит Лёва, – я все слышал. Я не опущу пистолет, пока мы не поймем, как решить вопрос с перегрузкой и при этом не высаживать никого из моих друзей.
Ай да Лёва, восхищенно думает Марина. Я-то считала себя настоящей разведчицей, а вот у кого задатки! Выдержка, железная воля, умение выжидать…
И еще он очень красивый.
– Ох, молодой человек, – говорит Юрий Устинович, – пусть будет по-вашему.
Он поднимает пистолет, словно рассматривая.
– Предложу вам другой вариант, против которого, я думаю, ни у кого не будет возражений.
– Какой же? – спрашивает Лёва.
Юрий Устинович резко выбрасывает вперед руку с пистолетом:
– Вот такой!
Марина видит, как во лбу у Лёвы расплывается красное пятно, а сам Лёва медленно оседает и, не достигнув пола, превращается в голубоватый дымок.
– Вот так, Марина, выглядит смерть во время перехода, – говорит Юрий Устинович. – Ни тела, ни дополнительной нагрузки. И нас теперь шестеро, как и было запланировано.
