Ольга Яковлевна слушала женские разговоры, кивала и хлебала пустой больничный супчик, заедая той самой колбаской, а у самой слезы наворачивались на глаза — если бы у нее была такая внучка! А жизнь сложилась, как сложилась. Не было у нее не только внучки, но даже и того «виртуального» сына, и вообще никого. Был когда-то муж, да и тот уже лет двадцать как умер. А детей Бог не дал. И кто бы мог подумать, что эта смешная девчонка, которая поселилась у нее около недели назад, будет так переживать, чтобы старуха ненароком не померла. Печально быть старой и немощной. Лежала она и думала о том, что сказка о Гадком Утенке могла бы иметь продолжение, повествующее о том, как через определенное количество лет тот чудесный лебедь снова постепенно превратился бы в гадкого и немощного утенка…
Разговоры соседок по палате велись вокруг того, что больницы наши условно-бесплатные и стартовый список купленных «внучкой» лекарств, шприцев и систем-капельниц, которые со вчерашнего вечера врачи пустили в ход, видимо, обошелся в немалую сумму. Но Женька об этом умолчала. Также видела Ольга Яковлевна, что с ней вчера был тот худой высоченный парень, якобы брат, который притащил в первый день ее сумки. И откуда он взялся? Но, видишь, возились вдвоем с чужой старухой…
Женщина вздохнула и зажала веками предательские слезы, подступавшие к глазам. Она и так много лет держалась «на энтузиазме», народных методах лечения и просто нежелании умирать, а вот так попала… Когда Женька прибежала сегодня, оставив на часок свое рабочее место, Ольга Яковлевна поблагодарила ее за вчерашнюю поддержку, а может, и за спасение. И тихонько рассказала, что дома, на кухне, за вазоном со старым алоэ, в клеенчатом пакетике из-под пастеризованного молока лежит определенная сумма денег, которую девушка должна взять и принести в больницу. А также вычесть оттуда стоимость больничных закупок.
— Добрая вы и доверчивая! — пошутила Женька. — А вдруг я вытащу и пропью вашу заначку?
— Ну, тогда, значит, я совсем не разбираюсь в людях! — Женщина благодарно сжала своей худенькой рукой Женькину руку. — И брату своему передай спасибо… И извините уж за хлопоты.
Женька не стала дальше поддерживать разговор, кивнула и попрощалась, пообещав забежать вечером после работы.
На улице возле больницы она набрала с мобильного маму, спросила, как та себя чувствует и не нужно ли чем-то помочь. Мать, удивленная таким вниманием, заверила, что все нормально, разве что Жора снова вчера выпил и «мотал душу», но она уже привыкла. Женька вздохнула — чем она могла помочь в этом деле? Может, у матери судьба такая, терпеть его?
— Мам, слышишь, а что больным в стационар носят, в смысле, чтобы поесть?
— Господи, ты что, в больницу попала? Ты где вообще?!
— Нет, ну, мам… Ну я, кажется, нормально спросила: что можно понести человеку в больницу? Значит, я не в ней! — поспешила она успокоить мать. — Вчера мою хозяйку давлением накрыло, так пришлось ей «скорую» вызывать.
Девушка выслушала ахи и охи по этому поводу, а также о «бульончике» и «домашненьком», но должна была возвращаться на работу и попрощалась с мамой, заходя в маршрутку. Она села на свободное место и мгновенно задремала, хоть и недалеко было ехать. Но внутренний компас точно отслеживал направление, и девушка знала, что, когда маршрутка повернет налево и двинется в сторону Днепра, надо готовиться на выход. Даже во сне Женька удивительным образом чувствовала реку как неизменный ориентир в передвижениях по городу.
От момента, когда она закрыла глаза, и до мгновения, когда открыла их на повороте, Женька успела увидеть удивительный и сюжетный сон, в котором она, мама, Илья, Ольга Яковлевна, «слепой» Виктор, Амалия и даже золотоволосая женщина-модельер Злата с дочкой — все плыли на одном кораблике вдоль Днепра, сидели на открытой палубе за большим круглым столом и были знакомы между собой. Они приветливо обменивались репликами в непонятном, но определенном порядке. Возможно, это действо было какой-то игрой, казалось, что все, кроме нее и маленькой Лидии, знают правила игры. Девочка скучала и поглядывала то на одного участника «круглого стола», то на другого, пока ее взгляд не встретился со взглядом Женьки. Они улыбнулись друг другу и через минуту уже гуляли по палубе, взявшись за руки, рассматривали берега и чаек, которые следовали за корабликом.
Девушке хотелось досмотреть, что произошло дальше, но маршрутка притормозила, повернула на девяносто градусов влево, значит, нужно было выходить на остановке возле парикмахерской и снова погружаться в работу. А еще, несмотря на усталость и больничные волнения, у Женьки в душе пушистым котенком шевелились воспоминания об Илье — и о его вчерашней поддержке, и о том, что произошло после… Кто знает, нужно ли было, но… уж случилось, как случилось. Значит, так тому и быть. А что дальше — поживем, увидим.
