Илья молча подхватил ее на руки, понес к кровати, и она заснула у него на руках. Мгновение он колебался: раздеть ее или оставить как есть и просто укрыть одеялом, но решил, что спать в джинсах неудобно, и осторожно стянул их с девушки.
— Угу, — проворчала она, замоталась в одеяло и снова провалилась в сон.
Илья вернулся на кухню, едва не свалил по дороге свой скутер, занимавший половину коридора, убрал на столе, немного посидел, бездумно рассматривая чужое жилище, и вернулся к Женьке, уставший не меньше нее.
И несмотря на все его мечты-фантазии-воспоминания в течение сегодняшнего дня, Илье невероятно хорошо было просто уснуть рядом с ней под одним одеялом. А дальше уж что будет, то и будет.
Амалия поднялась в квартиру. Сильва коснулась боком ее ног еще в темном коридорчике.
— Извини, задержалась я, сейчас, сейчас покормлю! — И они двинулись к кухне.
Она выдавила в мисочку кошачий корм и заменила воду в поллитровой банке, из которой Сильва забавно хлебала ее, подцепляя языком, как ложкой.
«Надо бы сходить в тот зоомагазин, купить ей посуду, а может, еще ошейник и щетку», — подумала Амалия.
По привычке она вышла на балкон посмотреть в ночной двор, как вдруг наступила на какой-то предмет. Подняла его. В целлофановом пакете, перехваченный круглой резинкой, лежал скрученный журнал.
«Откуда бы он мог взяться?» — удивилась Амалия и огляделась вокруг.
Она рассматривала обложку журнала. Тот был не новым, двухлетней давности. Внутри лежала закладка. Амалия открыла на той странице и подошла ближе к освещенному окну. Маленькая статья о кошках известных в городе людей. Фотография пожилой женщины, на руках которой удобно устроилась… Сильва!
— Ничего себе! — выдохнула Амалия и пошла в квартиру, чтобы под лампой почитать подробности из жизни своей новой подружки.
Как оказалось, бывшая хозяйка Сильвы была детским врачом со стажем работы более пятидесяти лет! А кошку едва живым слабым котенком она вытащила из мусорного бака и выходила. И верное животное было и другом, и развлечением пенсионерки.
— Вот как?! — удивилась Амалия. — Сильва! Сильва, смотри, кто это?
Кошка подошла, взглянула на журнал. То ли увидела что-то своим кошачьим зрением, то ли почувствовала, но пронзительно печально посмотрела в глаза новой хозяйки, отвернулась, вышла на балкон и улеглась в кресле.
— Киса, киса… — вздохнула хозяйка. — Вижу, нет уже твоей хозяйки… Ведь квартиру продавала какая-то молодая пара, выезжавшая за границу… И ты, бедная, совсем одна на этом свете…
Она почитала статью, подумала, что, видимо, этот журнал перекинула ей со своего балкона старушка соседка. Других реальных версий не было. Видимо, они дружили с бывшей хозяйкой. Но почему-то соседка не слишком стремилась к разговорам с Амалией. Странно, ведь пожилые люди любят поговорить. А может, ей хватало встреч на лавочке с другой бабушкой. Или просто не понравилась «замена», въехавшая в квартиру бывалого врача, кто знает?
Женщина улеглась на кровати, листала журнал и пробегала глазами другие статьи. Вдруг внимание ее привлек эпиграф к одной публикации, где из картинок было только старое черно-белое фото мужчины.
Она снова внимательно перечла эту фразу и будто почувствовала внезапную концентрацию сознания на ней. Взялась читать дальше. Это была статья-рассказ именно об этом господине Викторе Франкле, которого называли основателем «логоанализа» в психотерапии. Такого термина Амалия еще не слышала и с интересом узнала, что, согласно его теории, движущей силой человеческого поведения является стремление найти и реализовать существующий во внешнем мире смысл жизни. Такое видение отличается от других теорий (стремления к власти или к удовольствиям).
Она задумалась, разглядывая портрет пожилого мужчины в очках, а затем снова осторожно, но с интересом вернулась к чтению.
Оказывается, известный австрийский психиатр еще до Второй мировой войны глубоко изучал психологию депрессий и самоубийств. В 1933–1937 годах Франкл возглавлял так называемый Selbstmörderpavillon, отделение предотвращения самоубийств в одной из венских клиник, пациентами которой стали более тридцати тысяч женщин, склонных к суициду. Однако с приходом к власти нацистов в 1938 году Франклу запретили лечить арийских пациентов из-за его еврейского происхождения. Но не это поразило Амалию, а то, что пришлось пережить ему в годы войны в нацистском лагере. И то, КАК он это пережил.
