Ничего она отвечать не станет. И запрет его прямо в ванной. И прямо сейчас настроит тамошний замок, а цифровые замки имелись на всех дверях детских кают. Белобрысый сделал еще одну попытку вырваться, но неудачно. Он ругался сквозь зубы, но окончательно озверел только тогда, когда понял, где ему придется сидеть. Задвинулась за ним дверь из плотного металлопластика, щелкнул электронный замок, Эмма ввела простой код 12345. Изнутри замок открыть было невозможно без планшета, а этой штуки у мальчишки как раз и не было.
Сказала спокойно:
– Остынь, горячий мой, – и ушла.
В ванной есть туалет и вода. Попьет и пописает. Там тепло и безопасно. Но скучно и одиноко. Как раз то состояние, которое необходимо для осознания своих ошибок.
Кольку она догнала уже на Зеленой магистрали, тот тянул обе переноски с девочками. Направлялся он через Главную площадь к парку, который можно было пересечь под прикрытием деревьев.
В парке был хаос. Кроме бумажек, игрушек, носков, остатков еды и следов от размазанного по скамейкам пластилина, тут было еще полно перевернутых цветочных горшков. И сделано это было специально, потому что тяжелые прямоугольные горшки с длинными папоротниками, кудрявым горошком и крошечными китайскими розами так просто не сдвинешь с места. Тут надо несколько человек.
И вот эти несколько человек договорились и сотворили такое безобразие в парке. Зачем? Этого Эмма понять не могла.
– Вот же черти, – привычно ругнулся Колька, оглянулся и протянул переноску. – Забирай малую, а то руки болят. Похоже, всех здешних детей надо просто запереть где-нибудь. И выпускать гулять по паре человек не чаще раза в неделю. Под конвоем.
– Или вообще усыпить, – хмуро пробормотала Эмма, переступая через осколки разбитого горшка и горсти земли с корнями.
– Тоже мысль, – охотно согласился Колька. – И кормить их не придется.
– Надо заставить этих паршивцев убирать. Прямо сегодня. Только тот, кто убирает, имеет право выходить из каюты. Новые законы сейчас и обсудим. А кто не убирает – тот сидит в своей каюте и зарастает грязью. Мы того на свободу выпускать не будем.
Про себя Эмма подумала, что, пожалуй, детей вообще любить сложно. Ломающих, крушащих и уничтожающих. Дерущихся, мусорящих и ругающихся. Видимо, поэтому родители от них отказались и передали на воспитание роботам.
– Как можно их любить, когда они ведут себя как уроды? – пробормотала Эмма.
– Согласен, – не оглядываясь, бросил Колька.
У стеклянных дверей библиотеки их встретила Лиза-зайка. Была она настороженной, резкой и тихой. Махнула рукой Эмме и проговорила:
– Ритка там что-то затеяла нехорошее. Вы бы сказали ей… – и отвернулась, зашагала прочь.
– Ты куда? – не понял Колька.
– Не хочу с ней разговаривать. Она просто дура, – бросила через плечо Лиза.
Ритка сидела прямо на столе. Поджав под себя ноги в ярких кроссовках с цветными мониторчиками по бокам, она щурилась и время от времени теребила синие прядки у висков. Увидев Эмму и Колю, она хмуро процедила:
– Наконец пришли два урода, из-за которых все случилось. Почему так долго? И зачем вы притащили сюда этих малявок?
– Ничего себе, добренькое утречко, – тихо проговорил Колька, поставил переноску и не очень вежливо поинтересовался: – Чего тебе надо, Рита?
– Я хочу сказать, что ваши дети превратили уровень в свалку. Без роботов тут все будет вонять уже на третий день. Дети орут, визжат, шатаются кругом и делают что хотят. За ними никто не смотрит, и каждый занимается какой-то ерундой.
– Ты за этим позвала всех? – удивилась Эмма. – Мы это знаем. Мы пытаемся решать проблемы.
– Я вижу. Таскаете за собой двух малявок – это и есть решение проблем? Вы вчерашнюю драку пропустили, пока шастали где-то за Зеленой магистралью. Здесь в парке дети чуть не поубивали друг друга из-за конфет и права кататься на магнитных досках. И это только начало.
– Нам нужна помощь. – В дверях появилась Маша, решительно сложила руки на груди и метнула злой взгляд на Ритку. – Нам всем нужна помощь. Дорог каждый человек. А ты со своими девочками не делаешь ничего. Даже Лиза присматривает за малышами, а тебя нигде нет. Что ты делаешь? В игры играешь?
Машка была страшно злой. Просто искры летели из черных глаз. Она выглядела очень внушительно – высокая, широкоплечая и решительная. Именно на ней лежала основная забота о детях, она отвечала за средние группы сада. И даже младшеклассники тоже были на ней. Уставшая, лохматая и какая-то потемневшая, она выглядела года на два старше и стала совсем другой. Более взрослой, что ли…
– Я не обязана вам помогать! – зло ответила Ритка и выпрямилась, спуская ноги с крышки стола. – И это невозможно – справиться со всеми детьми! С двухлетками, с трехлетками, которые залили соком половину галереи. Вы им просто дали по баночке сока и по печенью и пустили гулять. И они делают одни гадости. Здесь по ступенькам уже невозможно пройти без того, чтобы не влипнуть в жвачку, или крошки, или пластилин. Кто это будет убирать? И кто будет нас кормить? И где взять продукты?
