— Иди-иди, тебя уже ждут.
Макс прошел через двор, приблизился к парадному крыльцу, над которым простирался огромный козырек, сделанный так, чтобы на выходивших из автомобиля людей не капал дождь.
Экономка ждала Макса у двери.
— Пойдемте в дом. Сюда.
Чтобы пройти к санузлу, они пересекли просторную гостиную. Макс обалдел от роскоши, которую увидел. Лепные карнизы, с веточками и золочеными яблочками. Хрустальная люстра, цену которой он не мог назвать даже предположительно. Два дивана вдоль стен. На стенах — картины. Они на Макса впечатления не произвели, и он определил их одним словом — хренота. И в самом деле — женщина с телом красного цвета, с головой, приплющенной как тыква. Пестрые квадраты, круги и прямоугольники, разбросанные по полотну. Так, блажь для фраеров.
В стеклянном шкафу на стеклянных полках одна к одной стояли маленькие фигурки — то ли слоновая кость, то ли пластмасса. Подогнув под себя ноги, сидели мордастые божки с узким разрезом глаз. Пучились какие-то существа непонятного происхождения, короче, так — мура всякая, но глаз привлекала, внимание задерживала своей вызывающей необычностью.
— Что это? — спросил Макс у экономки, которая шла за ним, не отставая ни на шаг. Должно быть, боялась, как бы слесарь не запустил руку в хозяйские тайники.
— Нэцке.
— Чо-чо?
Экономка бросила на Макса взгляд, полный превосходства.
— Произведение японского национального искусства. Слоновая кость. Девятнадцатый век.
Было нетрудно догадаться, что сказано это так, как, должно быть, говорил хозяин дачи своим гостям, демонстрируя им коллекцию.
— И на что они?
Наивный вопрос человека, который не представляет, зачем на пустяки тратить деньги, если их можно израсходовать с куда большим толком — проесть и пропить.
И опять экономка посмотрела на Макса, будто на несмышленыша.
— Денег у них много. — Было ясно, что „они“ — это хозяева дачи. — А нынче что такое деньги? Бумажки. Другое дело — произведения искусства. Или там ювелирка, брулики… Эти штучки не дешевеют.
— Так и брали бы ювелирку.
— Ха! Ты знаешь, сколько стоит вот этот пузатый? — Экономка ткнула пальчиком в стекло, указывая на маленькую фигурку из слоновой кости, местами посеревшую от времени.
— Сколько?
Во всех случаях, когда в отношении чего-то можно было задать такой вопрос, ответы на него всегда волновали Макса. К вещам он подходил только с денежными мерками. Какая разница между „нисаном“ и „мерседесом“ (кроме отличий в их внешнем виде), Макс не знал: за руль он никогда не садился, ни одного метра даже в качестве пассажира в таких машинах не проехал. Все для него определяла цена: „мерседес“ дороже „нисана“ — значит, он и лучше.
— Угадай.
— А что угадывать? Я бы за нее ничего не дал.
— Тундра! — Экономка заливисто засмеялась. — Ну, тундра. Эта штука стоит тысячу баксов.
— Откуда знаешь?
— Хозяин гостям говорил.
— Трёп! — Макс покачал головой. — Твой штымп чернуху лепит.
— Ну да! Тут недавно к нему япошка подваливал. Увидел все это — и глаза плошками. Ладно, пошли, покажу, где надо исправить.
Санузел выглядел шикарно — широкая комната с ванной, утопленной краями до уровня пола, отдельная душевая кабинка, раковина типа „тюльпан“, сверкавшие позолотой краны, крючки вешалок, задвижки и ручки дверей.
— Вот эта бандура течет, — сказала экономка и показала на блестевшую никелем спираль полотенцесушителя.
Макс осмотрел устройство и обнаружил черную точку свища, из которого на кафельную стенку брызгала тоненькая струя воды.
— Придется ставить хомут, — сказал он. — Иначе тут ничего не сделаешь. Либо снимать все и паять.
— Еще чего! — Экономка говорила, как капризная хозяйка, коей не по душе кустарщина, к которой прибегали при ликвидации протечек обычные российские обыватели — всякие там хомуты и пайка. — Надо ставить новый.
— А есть?
— Что за вопрос.
Со сломанной сушкой Максу пришлось повозиться, и все время над его душой стояла экономка, спрашивая:
— Ты скоро?
— Скоро, а чо?
— Надо воду пускать. На кухне волноваться будут.
Через поле Макс шел усталый, как крестьянин с покоса, а в душе темной мутью клубилась смута. Маленькие фигурки — нэцке — взбудоражили, взбаламутили, задымили воображение. Вот ведь, оказывается, в какие интересные цацки играет русская буржуазия. Не больше картошки штучка — сунь такую в карман — и не заметишь, а за нее штуку баксов — алямс! И ты в дамках. А если их все сразу социализнуть? Пардон, господа, приватизировать… А?
Мысль искателя чем хороша? Она бьется, не дает ни минуты покоя, будит инициативу, подталкивает к смелым решениям. Это в равной степени касается мысли как ученого, так и банального жулика.
К вечеру Макс созрел окончательно. Он решил действовать немедленно. Не зря говорят: „Пей чай, пока горячий“.
В сарайчике за дачей он набрал реечек, сложил их в сумку. Взял молоток, приготовил гвозди. Когда стемнело, двинулся в путь.
Добрался к даче Хренасина в темноте. Еще днем, обходя усадьбу вдоль забора, Макс обнаружил со стороны, противоположной воротам, штабель досок. Ко всему здесь и дом стоял всего метрах в двух от ограды — самое удобное место для атаки крепости.
