(А) Махатма Ганди
(Б) Вуди Аллен
(В) Томас Манн
(Г) Марк Твен
(Д) Билли Грэхэм
(Е) Чарли Чаплин
(Ж) Владимир Набоков
(3) Эмили Дикинсон
(И) Джон Ките
Правильные ответы (с комментариями): Ганди сказал о смерти: «Мы не знаем, что лучше – жить или умереть. Поэтому нам не следует ни чрезмерно восхищаться жизнью, ни трепетать при мысли о смерти. Мы должны одинаково относиться к ним обеим. Это идеальный вариант».
Вуди Аллен писал: «Смерть – это одно из немногих дел, которое можно сделать, просто улегшись. Разница между сексом и смертью заключается в том, что в случае со смертью Вы можете обойтись без партнера, и никто не посмеется над вами».
Томас Манн указывал: «Единственно религиозный подход к смерти заключается в том, чтобы думать о ней как о части жизни; относиться к ней с пониманием того, что она есть неотъемлемое условие жизни».
Марк Твен в 1910 году на своем смертном одре писал: «Смерть– это единственный из бессмертных, который относится одинаково ко всем нам и чье сострадание, чей мир и убежище предназначены для всех нас – грязных и чистых, богатых и бедных, любимых и нелюбимых».
Чарли Чаплин (Вы думали, мы шутим? Разве мы можем шутить по поводу смерти? – Конечно, нет. А будем ли мы шутить по поводу Чаплина? – Никогда).) сказал: «Красота – это вездесущность смерти и любви, улыбающаяся грусть, которую мы различаем в природе и всех вещах, мистическое единство, которое чувствуют поэты».
Владимир Набоков сказал нам: «Жизнь – это великий сюрприз. Я не вижу причин, почему бы смерти не оказаться еще большим сюрпризом».
Эмили Дикинсон, за целых 23 года до своего ухода о, и мы туда же до своей
Джон Ките перепутал смерть с ухаживанием, волочась за Фанни Браун. 25 июля 1819 года он написал ей: «Во время моих прогулок я мечтаю только о двух вещах – вашей любви и часе моей смерти. И о том, чтобы я мог обладать ими одновременно».
Ответ на зачет (Д) – Билли Грэхэм.
Почему же тогда, если все эти великие люди так спокойно говорили о смерти, так боимся ее мы?
Мы снова возвращаемся к дням своего детства. Большинство людей переживает опыт смерти других еще в детстве. Кто-то, кого они знали как активного, теплого, разговорчивого человека, внезапно превращался в неподвижный, холодный, безмолвный труп. Веселого в этом было мало.
«Почему он лежит в этом ящике? Почему его собираются положить в землю (или сжечь)? Если он отправился к Богу, почему все так печальны?» Среди этого горя, суматохи и изнеможения, окружающих смерть и ее последствия, детские вопросы о смерти редко получают должный ответ.
Чем большему числу взрослых дети задают вопросы, тем более противоречивые они получают ответы. Дети – это маленькие машины любопытства. Они знают, как задавать все эти «правильные» вопросы. То есть те вопросы, которые сами взрослые пока еще не выяснили для себя. В диалоге между детьми и взрослыми только секс окружен большей тайной и смущением, чем смерть.
Если ребенок был близок с человеком, который умер, ребенок может испытать чувство потери. Тогда смерть будет ассоциироваться с душевной болью. Дети, кроме того, видят, как на смерть реагируют взрослые: плачут, кричат, страдают. Эта штука, смерть, должно быть, довольно ужасная. Если в детстве смерть другого человека наступила после его продолжительной болезни, вся неприглядность процесса умирания – больницы, немощь, неприятные запахи и сцены – ассоциируется с самой смертью. Ребенок, который видит, как кто-то постепенно становится все более слабым и испытывает все более сильные боли, начинает думать, что после смерти эта слабость и боль будут продолжать усиливаться.
Это не включает в себя все эти религиозные представления об ожидающих вас в аду мучениях, огне и жерновах, о которых говорят некоторым детям.
Ребенок, слушая перечень грехов, скоро понимает: «Если для того, чтобы попасть в ад, я должен делать все это, то я лучше пойду в ад».
Неудивительно, что дети откладывают объект смерти в дальний уголок своего сознания. Как в случае с домашним заданием, они не будут думать о нем, если в этом нет необходимости. Многие люди прекратили думать о смерти в детстве и с тех пор никогда не относились к ней искренне.
Это означает, что многие взрослые люди принимают детский взгляд на смерть как «правильный» и приемлемый для себя. Посмотрим, можем ли мы переучить эту часть себя – позволить этому внутреннему ребенку созреть в своих взглядах на смерть до уровня взрослого.
Конечно, представления о том, что происходит с нами после смерти, относятся к области Пробела. Однако во всем Пробеле существуют всего лишь три основных взгляда на смерть. И под тот или иной из этих взглядов подходят почти все религиозные, духовные, философские, агностические и атеистические разделы Пробела.
