Эта книга о людях, которые в силу разных жизненных обстоятельств не видят. В основу книги положена жизнь слепого баяниста, нашего современника, как он лишился зрения, как учился в интернате для слепых, музучилище, работал музыкантом на круизных лайнерах, ресторане, а в лихие 90-е ходил с баяном по московским электричкам, играл, пел и так заработал на трехкомнатную квартиру. В книге есть: история нашей страны, любовь, смех, много смеха и слезы – их меньше, приключения, исследования журналиста о том, что могут слепые, как живут, влюбляются, теряют и обретают зрение. Описывается жизнь Великих слепых – Луи Брайля и Василия Яковлевича Ерошенко.
Глава 1
Гаврилов Артур Сергеевич. Абстинентная интродукция в качестве пролога, обретения смысла и завязки романа
Ыымм… Душу мотать… Мерзко-то как…
В морду плюнуть хочется… Себе… А сил нет…
Как домой попал?..
Не помню…
Один?
Не помню…тоже.
Какая-то была…
А потом?..
Не помню…
Глаз открыть, посмотреть?
Нет. Только не это… Попробую рукой нащупать… Никого.
Телефон. Ыыыммм! Только тебя не хватало! Звонит, гад, враг рода человеческого. И какая зараза тебя выдумала?! Эдисон?.. Или Бэлл?.. Точно, он паразит! А какая сволочь это звонит?
Эти мычания и стенания мои. Я – журналист, корреспондент, борзописец, акула, аллигатор пера, прошу не стесняться, выбирайте, кому что больше нравится, в прошлом спецкор и собкор центральных газет – специальный и собственный, это если кому-то неизвестны эти сокращения, лауреат конкурсов и прочая мишура. Это в прошлом, gloria mundi, так сказать, а сейчас я люблю выпить, сейчас я… сейчас я – шакал пера.
И глаза мне тогда пришлось открыть, и телефон взять тоже. Сволочью же, что звонила, был редактор газетенки, где я по крайней нужде в последнее время подвизался, мой последний, так сказать, оплот и рубеж. Последнее и последний – вот такая тавтология. Что? Невеселая? А чему радоваться, редактор редко бывает приличным человеком, приличный человек не будет звонить в субботу спозаранья. И ведь не благородные чувства подвигли его на звонок, отнюдь – как, дескать, самочувствие дорогой наш мэтр, глубокоуважаемый Артур Сергеевич? И теплых слов таких в его лексиконе не имеется и, подозреваю, слово «лексикон» ему тоже не известно, равно, как и жанры газетные, если путает фельетон и моветон. Редакционное задание, ну не вершина ли низости и подлости человеческой, в субботу, когда синдром, как напалм выжигает, душит, как иприт! Какие-то там сумасшедшие слепые инвалиды задумали у себя в клубе турнир доминошно-шахматно-шашечный и, якобы, в нем принимать участие будут не только эти сумасшедшие слепые, но еще и глухие, и немые, и горбатые, и колясочники. И что играть будут все вместе и, якобы, за одной шахматной доской с одной стороны будет играть совершенно слепой, а с другой такой же глухой и, якобы, такого в мире еще нигде не было. Matka Boska! Pater noster! Босх и Брейгель, сюры вы мои нетленные! Мания – богиня безумия, чего только не притащат тебе на жертвенник! Боже, чудеса дивные творишь ты на Руси!
А что делать? Волокусь к слепым. Бред какой-то!
И?
И все-таки весна! И все-таки май! И все-таки юг! И цветет все! И ведь каждый год так, и дух каждый раз захватывает от красоты такой! Слива! Яблоня! Вишня! Всё! Всё в цвету! А запахи, как в парфюмерной лавке! Да, все-таки жизнь не такая уж мерзкая штука.
Вот оно. Это общество слепых. Ворота открыты. И ведь идут убогие, идут. Всякие идут: в черных очках с палочками белыми и без оных, кого-то под руку ведут, кто-то на костылях – эти, похоже, из зрячих будут. И на колясках едут. Мда, все флаги в гости к нам! И баннер красным лупит под стать – «ИНВАЛИДЫ ВСЕХ НОЗОЛОГИЙ, СОЕДИНЯЕЙТЕСЬ!» И нищета. Удручающая. Кругом. Клуб называется – на окнах тряпки линялые, грязные, пыльные изображают шторы, и на подоконниках грязь со времен последнего 28-го съезда КПСС, и столы, и стулья оттуда же, линолеум клочьями. Убогое, убитое все, и время, как будто остановилось. Ну, спасибо тебе, друг-редактор, отец родной и благодетель! А ну его вообще к черту! Изжога у меня от него… в душе.
А «инвалиды всех нозологий» все идут и идут, дамочка-секретарь их фиксирует в ведомость – фамилию, имя, отчество, возраст, заболевание – инвалидность, группу инвалидности, спортивный разряд, если таковой имеется. Вот так, строгий учет и контроль – контора пишет, лес плывет.
Выяснил: оказывается, турнир этот придумал слепой. Вот уж, поистине, голь на выдумки! Узнал фамилию, зверская фамилия – Колтыганов! Говорят, сравнивали его с Остапом Бендером. С такой-то фамилией и с Бендером! Впрочем, черт с ней фамилией, Бендеру за его Нью-Васюки чуть морду не начистили, посмотрим, чем здесь дело кончится. И анекдотец старый к месту вспомнился: слепые с глухими затеяли в шашки поиграть, глухие мухлевать стали. Слепые в претензию, глухие в драку, поначалу слепым здорово досталось от глухих, а потом какой-то ушлый слепой догадался свет выключить…
Так, внимание, начинается торжественное открытие, поднимаются на сцену. Ну, держись, народ! Держись и береги уши, сейчас в них будут вдувать! Нет, на удивление быстро оттрепались. Ого! А это еще что такое? Автор турнира, сам господин Колтыганов, берет со стула баян. Вот сейчас, похоже, точно держись народ. Так, ремни на плечи накинул, меха раздвинул. Боги, боги, да за что мне эти испытания?
И что? «Спортивный марш» играем, вот что играем! И неплохо играем. Совсем неплохо. Браво, господин Колтыганов!
