Жизнь и Путь полностью

Хотя просьба о благодеяниях и доверие Шри Бхагавану — защита преданного и его благополучие — незаметно переходили друг в друга, но различие между ними должно быть сделано. Последнее он, конечно, одобрял. Кто бы ни сбросил на него бремя забот о своем благополучии, Махарши принимал его. В адресованном Аруначале гимне «Гирлянда супружеских посланий» он писал, изображая отношение ученика к Гуру: «Не Ты ли позвал меня войти? Я вошел, и мое содержание теперь — Твоя ноша». Однажды, отвечая на просьбу преданного, Шри Бхагаван выбрал сорок два стиха из Бхагавад-Гиты и расположил их в определенной последовательности, чтобы выразить свое учение [105]. Среди них был и следующий стих:

Я укрепляю и защищаю благополучие тех,

кто, медитируя на Мне,

Почитает Меня одного, всегда пребывая

в настрое преданности.

На духовном Пути могут быть жестокие испытания и периоды слабости веры, но преданный, который уверовал в Шри Бхагавана, всегда находится под его присмотром.

Полное собрание произведений Шри Бхагавана очень невелико по объему, и даже в нем почти все работы написаны, чтобы удовлетворить определенные нужды преданных. Дэвараджа Мудальяр записывает в дневнике, как Шри Бхагаван говорил на эту тему с одним из посетителей, поэтом.

«Все это — только активность ума. Чем больше вы упражняете ум и чем больше преуспеваете в сочинении стихов, тем меньший Мир вы имеете. В чем польза от обретения таких достижений, если вы не получаете внутреннего Мира? Но если сказать такое пишущим людям, оно не привлечет их: они не могут сохранять спокойствие. Они должны писать стихи... Так или иначе, но мне никогда не приходило в голову написать книгу или сочинять стихи. Все мои поэмы были написаны по просьбе того или другого человека в связи с каким-нибудь отдельным событием. Даже „Сорок стихов о Реальности”, поэма, на которую сейчас существует такое множество комментариев, с которой имеется так много переводов, не планировалась как книга. Она содержит стихи, сочиненные в различное время и впоследствии представленные в виде книги Муруганаром и другими. Единственные поэмы, что пришли ко мне спонтанно и заставили меня, сами по себе, записать их без какого-либо еще побуждения сделать так, это „Одиннадцать строф Шри Аруначале” и „Восемь строф Шри Аруначале”. Вступительные слова „Одиннадцати строф” пришли ко мне однажды утром, и даже хотя я пытался избавиться от них, говоря: „Что я должен делать с этими словами?”, они не уходили, пока я не сочинил стихотворение, включавшее их; и все слова текли легко, без какого-либо усилия. Таким же способом вторая строфа была написана на другой день и остальные — в последующие дни, по одной каждый день. Только десятая и одиннадцатая строфы были сочинены в один и тот же день».

Махарши продолжал описывать в характерной для него живой манере, как он сочинил «Восемь строф».

«На следующий день я собрался идти вокруг Горы. Паланисвами шел за мной, и после того как мы уже прошли некоторое расстояние, Айясами, по-видимому, отозвал его назад и дал ему карандаш и бумагу, говоря: „Вот уже несколько дней как Свами ежедневно сочиняет по одному стихотворению. Он может с таким же успехом делать это и сегодня. Поэтому тебе лучше взять бумагу и карандаш с собой”.

Я узнал об этом, только когда заметил, что Паланисвами некоторое время не было со мной и он догнал меня позже. В этот день, прежде чем вернуться к Вирупакше, я написал шесть из восьми строф. Или в тот вечер, или на следующий день пришел Нарайяна Редди. В то время он жил в Веллоре, работая агентом «Зингер и Компания», и обычно приходил время от времени. Айясами и Палани рассказали ему о стихах, и он сказал: „Дайте их мне все сразу, и я сумею их напечатать”. К этому времени он уже опубликовал несколько книг. Когда Нарайяна стал настаивать на взятии стихотворений, я разрешил ему сделать это и опубликовать первые одиннадцать в форме одной поэмы, а остальные, написанные иным стихотворным размером, в форме другой. Чтобы набрать требуемое для второй поэмы количество стихов, я сразу сочинил еще две строфы, и он взял с собой для публикации все девятнадцать строф».

Многие поэты сочиняли в честь Шри Бхагавана стихи на различных языках. Самыми выдающимися среди них были Ганапати Шастри, писавший на санскрите, и Муруганар — на тамили. Хотя в цитированном выше разговоре Шри Бхагаван высказывался против писания стихов как растрачивания энергии, которая могла быть повернута вовнутрь для садханы, он слушал милостиво и выказывал интерес, когда стихи распевались перед ним. О Шри Бхагаване были написаны также книги в прозе и статьи, и он, бывало, часто читал их вслух и переводил, чтобы все могли понять. Поражающей была необычайная безличность его интереса, искренняя, как у ребенка, наивность последнего.