Жизнь и смерть Жанны полностью

Моя мать отказалась от меня, когда мне было пять лет.

Моя мать отказалась от меня, когда мне было всего пять лет.

Нет, она не отдала меня в детский дом, и не отвела, как мальчика-с-пальчик в лес на растерзание диким животным. Она просто выбрала жизнь, в которой для меня не было места.

Я уже не помню, как к нам, пришли люди в форме, и забрали меня в детский дом. Я не помню и те несколько дней, которые там провела, пока меня не забрала моя бабушка. Все, что я знаю о моей прошлой жизни, я знаю с ее слов.

Бабушка часто рассказывала мне про маму. Будучи совсем молоденькой, она встретила моего отца. Она почти ничего о нем не знала. А он оказался не таким, как ей представлялось сначала. Бабушка предупреждала ее, просила одуматься, но мама считала себя умнее всех. Она ушла из дома. Ей было тогда всего восемнадцать лет.

Долгое время они с бабушкой не виделись, а потом оказалось, что мама со своим гражданским мужем пристрастилась к выпивке. Они пили. Много пили. Бабушка считает, что в этом был виноват мой отец. Бабушка считает, это он поил мою мать. Но какая мне сейчас разница? Никакой.

Бабушка говорила, что первым начал пить муж моей матери. Она пыталась бороться с ним. Она уговаривала его, умоляла, просила у бабушки деньги на клинику, на кодирование, в конце-концов. Потом она сдалась… И стала пить с ним для того, чтоб он не шлялся по всяким сомнительным местам с не менее сомнительным друзьям.

А потом появилась я. Когда я спрашиваю бабушку, пила ли мать тогда, когда носила меня, она или молчит, или говорит, что ей это неизвестно, потому что она не видела мою мать беременной. Просто однажды она узнала, что у нее родилась внучка. Совершенно случайно. Встретила пьяную мать со мной на руках в какой-то забегаловке на вокзале, где «из-под полы» продавали паленую водку стаканами.

Видимо, моей матери было наплевать на меня с первого дня моего существования в этом мире. Видимо, она никогда не любила меня. Видимо, я никогда не была ей нужна. Я стала для нее обузой. Помехой. Так же, как и для того человека, который считается моим отцом.

Я совсем не помню то время, что я с ней прожила. Не помню холодный дом и грязный диван, на котором мы спали втроем. Не помню чувство голода и пощечины мамы за то, что просила есть. Не помню их пьяную ругань с отцом. Не помню, как он бил ее и меня и кидался на нас с ножом. Не помню, как меня забрали в детский дом. Слава Богу, я всего этого не помню!

Мои воспоминания начинаются с чистенькой теплой квартиры моей любимой бабушки. С запаха пирогов, со вкуса блинчиков каждым субботним утром. С чистой, мягкой и теплой постели, в которой я спала одна.

Моя бабушка… Что было бы со мной, если бы не она? Как я теперь буду жить без нее?

Я не помню, как бабушка пришла за мной в детский дом. Я никогда раньше не видела ее. Я была растеряна, испугана. Мне сказали, что это — моя родная бабушка, мама моей мамы. Что теперь я буду жить с ней. Я расплакалась и бросилась ей на шею. Она плакала вместе со мной и гладила меня по голове. Я совсем не знала ее, но, наверное, уже тогда, будучи пятилетним ребенком, я понимала, что с ней мне будет лучше, чем в детском доме.

Я помню, как росла окруженная ее любовью и заботой. Как она заботилась обо мне. Как однажды мы поехали на рейсовом автобусе куда-то за город, и она показала мне целое поле ромашек. Я бегала и ловила бабочек, а она сидела на расстеленном, на земле одеяле и, смеясь, смотрела на меня. А потом она учила меня плести венок…

Я тоже подарила ей венок. Зеленый венок с приклеенными к нему искусственными цветами и черной траурной лентой. «Любимой бабушке» — разве могут эти простые два слова вместить в себя всю мою любовь и благодарность к ней?

Тот день на ромашковом поле стал одним из лучших дней в моей жизни.

Подрастая, я все чаще задумывалась о том, почему моя мать бросила меня. Бабушка говорила, что меня отобрали у нее. Но я смотрела телевизор и уже знала, что обычно нерадивой матери дают шанс исправиться. И даже тогда, когда ребенка забирают в детский дом, мать может доказать, что ей по силам взяться за ум и заботиться о нем. Ей нужно-то было всего лишь бросить пить. И даже сейчас, неужели она не знает, что я живу у бабушки, неужели ей совсем не интересно, что со мною стало? Какой я стала. Неужели ей просто на меня наплевать? Неужели такое может быть? Ведь даже животные, лишенные разума и души, никогда не бросают свое потомство. Или у животных этот инстинкт развит сильнее, чем у некоторых людей?