Тут Саша вспомнил, что Аня дворянка. Ему стало очень стыдно, ведь она могла принять это и на свой счет. Он был действительно очень расстроен, его сердце разъедала боль за то, что есть крепостное право и самодержавие, большинство населения – очень бедны. Он уже тогда был человеком достаточно состоятельным, но ему было не все равно, он многое воспринимал близко к сердцу.
– Саш, – спросила вдруг девочка, будто поняв истинную причину переживаний актера, – а то, что в фильме, ну, так в жизни бывает, да?
– Да.
Аня не ожидала такого ответа, прямого, ясно дающего понять, что да, так бывает, так есть. Тут уже ребенок просто испугался.
– Саш, а почему так? Это же нечестно, очень?
– Тут несколько причин. Первая – это то, что императоры боятся проводить реформы, второе – это то, что у нас так сложилось, исторически, что ли и, наконец, справедливости просто не бывает, хотя к ней все стремятся. Социальное равенство невозможно, – сказал Саша, будто не подумав, кому он такое говорит. Но было уже поздно.
Аня с ужасом посмотрела в глаза партнеру и произнесла уверенно:
– А кто самый главный у нас? Кто все может?
– Ну, император. Ну, не все, правда.
– А можешь попросить императора, чтобы он сделал все так, чтобы было хорошо, пожалуйста. Ты же видишься с ним?
– Нет, я его ни разу не видел даже.
– Жаль… Я бы папу попросила тогда, он с ним часто видится, но просто папа не будет меня даже слушать. А ты, ты самый лучший, ты искренний и не воспринимаешь меня как ребенка, который ничего не смыслит в этой жизни. Когда встретишь, то обязательно передай! Пожалуйста! Обещаешь?
– Да! Обещаю.
Он взял ее на руки, а она еще долго плакала у него на руках, он уже не плакал. Безусловно, в них многое были различным – и возраст, и происхождение, но их объединяло то, что они не могли смириться с существующей жестокой действительностью. И неважно, что Саша, как и многие другие взрослые, желал демократии, отмены крепостного права, принятия Конституции, а Аня лишь того, чтобы все у всех было хорошо, по крайней мере, лучше, чем сейчас. Неважно, как мы называем что-либо, важно, что мы сердцем, по существу хотим одного и того же.
Этот разговор Саша запомнил на всю жизнь и Аня тоже. Потом таких разговоров у них было еще много, да и сейчас продолжаются.
Хотя вообще Саша человек абсолютно аполитичный, власть не критикует, дружбы с ней тоже не водит. Он боится революции, но тяжело переживает положение дел в России. Только знают об этом лишь он и его самые близкие, в том числе, конечно, и Аня.
Вскоре съемки закончились, а фильм запретили. Вернувшись в Петербург, к родителям, девочка сразу же подбежала к отцу и матери и закричала: «Мамочка! Папочка! А почему крепостных за людей не считают?»
И со слезами на глазах она бросилась к ним на руки.
Родители с ужасом переглянулись: с дочкой стало что-то не то.
– Пап, мам! Вот если бы вы были крепостными или просто бедными, рабочими, например?
– В смысле? – недоуменно ответил Сергей, – это невозможно, малыш, потому что мы дворяне.
– Ну, а все-таки?
– Да что за глупости ты такие говоришь?
– Я так и думала, что ты так скажешь. Вот Саша он настоящий, он искренний, он правду говорит. Он меня понимает, он добрый и не скрывает свои слабости, он со мной разговаривает на равных и не ведет себя со мной так, будто я дите, ничего не понимающее. Он самый лучший. Не то, что вы.
– Аня, какой еще Саша? Это кто? Сколько ему лет?
– Пап, да что ты волнуешься? Он актер, который моего папу в фильме сыграл.
– А, понятно.
Не прошло и десяти минут, как Саше позвонил отец Ани:
– Добрый день, Александр Владимирович! Я Вас не отвлекаю?
– Добрый, Сергей Иванович! – они были немного знакомы, – а в чем, собственно, дело?
– Видите ли, моя дочь, Аня, очень полюбила Вас, Вы человек замечательный и в этом нет ничего плохого, но, как выяснилось, вы с ней слишком откровенны и обсуждаете чуть ли не вопросы крепостных?
– Да, было такое. Что-то не так? Ей это интересно.
– Любезнейший, я не думаю, что шестилетней девочке следует знать обо всем этом. Вы достаточно молоды, поэтому, возможно, не в полной мере, понимаете это, но я Вас убедительно прошу: впредь не затрагивайте серьезных тем. Анюте же хуже будет.
– А, да, конечно.
– Вот, и отлично. Всего доброго!
– До свидания!
Спустя примерно полчаса Аня удалилась в свою комнату и позвонила Саше. Она рассказала ему о том, что родители, как она и подозревала, не захотели ее даже слушать и поэтому она в них разочаровалась. «Если честно, я даже не думала, что они такие равнодушные. Это очень странно, ведь меня они вроде любят», – сказала она. Саша попытался, как мог, убедить девочку, что она ошибается и что они такие лишь потому, что она еще маленькая. Но она уже тогда была достаточно упрямой и осталась при своем мнении. Да и Саша сам прекрасно понимал, что родители Ани так повели себя даже если бы Аня была гораздо старше.
