– А ты не атеист, случайно? – с подозрением осведомился он у актера. – При императоре Юлиане Отступнике таких много расплодилось.
– Да и сейчас никто не запрещает верить в своего бога или не верить вообще, – быстро напомнил Эллий Аттик.
– Значит, атеист, – удовлетворенно констатировал трибун. – То-то я вижу, все происшедшее нынешним днем ты пытаешься объяснить рационально. Да вот не складывается у тебя. Как не сложилось у Луция Корнелия Суллы. Слыхал о таком?
– А как же, – глухо отозвался Эллий Аттик, почувствовав себя уязвленным, коль действительно все его доводы показались малоубедительными не только командиру, но и ему самому. А тут еще римлянин начал контратаку. Нашел о ком спрашивать!
– Луций Корнелий Сулла, прозванный Счастливым, палач Афин. Его именем спустя сотни лет детей в Греции пугают, – хмуро отозвался Аттик. – Не пойму, почему ты его вдруг вспомнил.
– Ты не переусердствуй с хулой на римских императоров, пусть и давно ушедших, – посоветовал трибун Галльского легиона безработному греческому лицедею. – А то их потомок велит перебить тебе руки, чуть повыше локтя, да высадит на отмели рыбу ловить.
Константин Германик искренне рассмеялся удачной, по его мнению, шутке. Напротив, ученый грек не оценил юмора, а только изменился в лице, словно собираясь заплакать, и сгорбился от страха.
– Извини, трибун, больше не повторится.
Германик с удивлением посмотрел на актера. Таким жалким он его еще не видел. «Ладно, хватит с гречонка. Расскажу ему не сказку, но быль».
– Пришел мой черед поведать тебе кое-что, – так начал он свое повествование. – И все ради того, чтобы у тебя не сложилось превратное впечатление, что солдаты Империи могут только мечами размахивать да пленных пиратов топить.
Расскажу я тебе о случае, который произошел когда-то с военачальником, будущим императором Рима Луцием Корнелием Суллой, как ты справедливо отметил, еще при жизни получившим лестное прозвище Суллы Счастливого.
Итак, Рим не на жизнь, а на смерть боролся с Митридатом Понтийским, безжалостным владыкой, который, захватив обширные территории в Азии, в один день приказал вырезать сто пятьдесят тысяч римлян.
Война шла с переменным успехом и большими жертвами с обеих сторон. Наконец Сулла, которому к тому времени было присвоено почетное звание диктатора, высадился с легионами в Греции, где стал теснить экспедиционный корпус Митридата.
Афины, наверное, от жадности купцов и глупости скопцов-философов приняли сторону азиатского владыки. Им, видите ли, до сих пор плохо жилось под надежной защитой Римской республики!
Опытный полководец Луций Корнелий Сулла немедленно осадил город. Вырубил священную рощу в пригороде, из столетних дубов соорудил тараны, ими проломил брешь в стене. Когда солдаты ворвались в город, изменникам пощады не было!
Впрочем, Сулла вошел в историю потому, что велел, в конце концов, остановить возмездие, произнеся фразу, за которую сегодняшние греки обязаны ему самим фактом существования. Сулла сказал, что
– Затем ушел из Афин, прихватив все статуи с площадей и городскую библиотеку в придачу, – не сдержался Эллий Аттик, постепенно приходя в свое нормальное состояние: вечной ироничной насмешки.
– Зачем атеистам статуи богов? – парировал Константин Германик. – А рабам – библиотека? Но ты дослушай до конца, тебе полезно будет.
…Итак, благородный Сулла продолжил преследование войск азиатского владыки, царя Митридата. Сулла Счастливый действовал решительно и храбро, пленных не брал, памятуя о невинно замученных соотечественниках.
Надо сказать, что и в то время в Риме было много атеистов и Сулла принадлежал к их числу, особо это не скрывая. Да ведь и не тот человек он был, чтобы кого-то бояться!
Но однажды произошло событие, заставившее его усомниться в своей вере, точнее – безверии. Как-то полог палатки резко откинулся в сторону, и в штабное помещение ворвался дежурный офицер: «Великий Сулла, солдаты поймали сатира!»
Сулла несказанно удивился: про сказочных существ, спутников бога вина Диониса он слышал только в детстве. Конечно же, маленький Сулла изучал греческий, и его наставник, пытаясь заинтересовать мальчика, читал ему древнегреческие мифы, больше напоминавшие сказки. Сатиры были человекоподобными созданиями, только вместо ног у них имелись копытца, вместо носа – свиной пятачок, на голове – рожки, позади – хвостик. Всегда пьяные, неравнодушные к женщинам любого возраста. Одним словом, наполовину скотина, наполовину галл.
Когда Сулла поспешил за офицером, то увидел на дворе милую картинку. Настоящий сатир из страшноватых детских сказок стоял в окружении солдат, крутил башкой с козлиной бородой и жадно поедал молодую листву, которую ему предлагали легионеры.
