Папу вблизи я видел только второй раз в жизни, даже скорее жизнях, и больше знал лишь по телевизору, головизору и всему такому. Потому идя к Папе, ожидал увидеть добренького старичка за семьдесят, испытывающего некоторые сложности с самостоятельным передвижением. Как ученый человек, я знал что очень давно, Папами становились даже очень молодые люди, которым до святости было как мне раком до первой Жизни. Но теперь все было иначе, увидев Папу, я сразу понял, что он жесткий фрукт.
Во-первых, большие и жесткие мускулы, как у какого-нибудь австрийского бодибилдера в лучшие годы. Он с оголенным торсом был, так что я сразу заметил апгрейд.
Во-вторых, зачитывая какой-то чуть ли ни рэп на латинском, он своим Чудотворством очищал небо и подземелье от всего демонического. Да, он был одним из тех самых Чудотворцев.
В-третьих, ему было под девяносто, и скажу я вам, мне бы так выглядеть в его годы, все девки бы падали штабелями.
В-четвертых, он посмотрел мне в глаза. Такую решимость, веру и убежденность, я видел только в зеркале, так что реально сразу зауважал дедка.
— Чудотворец Дружбы. — произнес он сильным, но все же скрипучим из-за старости голосом. — Я благодарю Бога, что ты выжил и смог добраться до Ватикана. Бог явно благоволит нам в решимости уничтожить отверженных, раз все Чудотворцы выжили и вернулись.
— Ваше Святейшество. — поклонился я, а вслед за мной тут же повторили мои монашки. Маленькая девочка, вообще не ощущая местную атмосферу, зачарованно смотрела на мускулистого Папу Римского.
— А у тебя таких мускулов нет. — слегка толкнула она меня локтем в ногу.
— Я прекрасен таким какой есть. — слегка поморщился я, все прям за этими банками-мускулами гоняются, у меня идеальное спортивное и атлетическое телосложение Аполлона. Хотя как я вижу, даже маленькие девочки ловятся на такое.
— Да, я помню. — согласно закивала она, видимо вспоминая, когда смотрела на мое прекрасное тело.
— Эта девочка… — заметил Папа.
— Мы нашли ее в городе, попавшем в Чистилище. — коротко объяснил я, девочка никак не отреагировала на упоминание того места.
— И как же тебя зовут, солнышко? — пригнулся Папа Римский.
Ох, а действительно, как ее зовут?
— Христина. — произнесла она.
Ага, так значит маленькую девочку зовут. А я весь путь ее называл «девочка», «маленькая девочка», не то чтобы ее с кем-то еще можно было спутать, единственный ребенок в нашей компании. Мои монашки не выглядели удивленными, это я один что ли такой невоспитанный был? Забавно.
— Какое милое имя. — покивал добро дедушка. — Мне нужно поговорить со святым отцом Донатом, можешь недолго поиграть в соседнем кабинете.
— Нет. — твердо произнесла она, прижавшись ко мне.
Папа секунду постоял, удивленно посмотрев на девочку, после чего перевел взгляд на меня, я лишь беспомощно пожал плечами. Мне и так страшно, маленькая девочка схватившись за штанину, держала в руках игрушечные ножницы недалеко от второго самого дорого что у меня есть, что можно было понимать как невысказанная угроза. Первое, это конечно же моя несчастная душа. Инквизитор все же, святой человек, нужно соответствовать.
— Позволь мне все же настоять, этот разговор не для маленьких девочек. — не сдавался Папа Римский, выдавая в себе реально бесстрашного мужика, я вот бы побоялся так на маленькую девочку наседать.
Более строгий тон никак на девочку не подействовал, она лишь еще сильнее прижалась к ноге, после чего спросила:
— После того как я побывала снаружи, о чем таком страшном ты хочешь говорить? — произнесла девочка без всякого пиетета перед моим начальством. — Я уже видела все.
Его Святейшество только грустно вздохнул на это, после чего с вопросом во взгляде посмотрел на меня. Вильнув глазами, показал что мне в целом все равно.
— Хорошо, маленькая Христина. — согласился Папа, после чего добавил. — Но я все же попрошу тебя сесть на кресло у окна, нам с твоим защитником предстоит серьезный разговор.
Услышав о защитнике, мысленно дернулся, а в сердце стало как-то больно, никого я в итоге защитить и не смог.
На этот раз девочка уже не была столь категорична, посмотрев на меня, она недолго подумав, кивнула, после чего маленькими шажочками дошла до кресла и залезла на него с ногами, прижав колени к подбородку и внимательно уставившись на меня.
— Наступила Последняя Битва, думаю ты понимаешь как это важно. — присел Папа Римский на кресло у камина, с некоторым скрываемым облегчением, как бы могуче он не выглядел, возраст брал свое.
— Человечество фактически уничтожено. — даже сам затрудняюсь сказать какие чувства я вложил в эти слова.
— Человечество? — медленно произнес он. — Нет, ты похоже не понимаешь. А ведь ты Святой отец, инквизитор. Человечество живет и здравствует.
Тут уж мои брови очень так выразительно изогнулись, подавая стимулирующие сигналы мозгу, в попытке понять, как это почти полное уничтожение людей, способствует нашей хорошей жизни.
— Кхм, не понимаешь значит. — печально качнул он головой.
Да хорош, дед. Чего ты загадками разговоры разговариваешь, давай гони факты, объяснения.
