Лавкрафт получил удовольствие, увидев свое имя в газете. Обыкновенно он не любил навязывать себя, бомбардируя письмами редакторские страницы, так как считал это незрелостью и саморекламой; но примерно в то же время другой вопрос, куда более неприятный для него, нежели академическая дискуссия о мистической литературе, вынудил его еще раз развязать энергичную письменную кампанию. Весной было объявлено, что старые пакгаузы вдоль Сауз-Уотер-стрит будут снесены, чтобы уступить место (как было заявлено) новому архивному бюро (смежному с очень изящным нео-георгианским зданием суда, выстроенным в 1928-33 гг., на углу улиц Колледж- и Норт-Мэйн-стрит). В письме, написанном тремя годами ранее, Лавкрафт среди общего гимна архаичным чудесам Провиденса, возносил особую хвалу этим зданиям; это письмо, написанное 5 октября 1926 г., появилось в "Sunday Journal" за 10 октября. Теперь же, встревоженный грозящим пакгаузам разрушением, он 20 марта 1929 г. пишет длинное письмо (опубликованное в "Sunday Journal" за 24 марта), почти неистово призывая муниципалитет не уничтожать эти здания. В своем письме Лавкрафт обрушивается на тех, кто называет их "потрепанными, обветшалыми старыми трущобами"; но правда заключалась в том, что эти утилитарные сооружения действительно пришли в полуразрушенное состояние, и - так как все происходило за несколько десятилетий до того, как в Провиденсе началась реставрация колониальных зданий - не было иного выбора, кроме как снести их до основания. 24 сентября Муниципальный Совет принял решение, обрекающее здания на снос. Лавкрафт пытался держаться бодро и уговаривал Мортона тоже написать в "Journal", но, должно быть, понимал, что участь пакгаузов предрешена.
В качестве последнего хода Лавкрафт обратился к своим заржавелым поэтическим навыкам и 12 декабря написал печальное стихотворение "Ост-индский Кирпичный Ряд". Но, зная, что конец близок, он завершил его:
So if at last a callous age must tear
These jewels from the old town's quiet dress,
I think the harbour streets will always wear
A puzzled look of wistful emptiness.
Стихотворение вышло в "Providence Journal" как "Кирпичный Ряд" [Brick Row] 8 января 1930 г. Оно получило такой хороший прием, что редактор написал Лавкрафту сердечное письмо; но было уже слишком поздно. Кирпичный Ряд, видимо, был снесен примерно в то время, хотя, как ни иронично, архивное бюро так никогда и не было построено; вместо того землю отдали под парк, посвященный памяти Генри Б. Гарднера-мл., юриста из Провиденса.
"Ост-индский Кирпичный Ряд" был написан во время неожиданной "поэтической вспышки" в конце 1929 г. В самом начале года - или, возможно, в конце 1928 г., - Лавкрафт написал сильное стихотворение "Лес" [The Wood] (Tryout, январь 1929 г.) - о том, как был вырублен древний лес, а на его месте построен великолепный город:
Forests may fall, but not the dusk they shield;
So on the spot where proud city stood,
The shuddering dawn no single stone reveal'd,
But fled the blackness of a primal wood.
Вот так из-за какого-то поэта
Чудесный город навсегда исчез,
И в сумерках дрожащего рассвета
Стоял, как прежде, страшный тёмный лес.
[перевод Н.Шошунова]
Пускай это, возможно, ничто иное, как улучшенная версия прежних стихотворных "страшилок" (таких как "The Rutted Road" или "Nemesis"), оно, по крайней мере, искусно сделано - и, что важнее, оно, наконец, иллюстрирует тот принцип поэзии как живого языка, к которому Лавкрафт теперь пришел и который старался привить Элизабет Толдридж и остальным.
Все началось со стихотворения "Аванпост" [The Outpost], написанного 26 ноября. Его нельзя назвать "великим успехом", и оно было отвергнуто Фарнсуортом Райтом как слишком длинное (в нем тринадцать четверостиший). В нем говорится о "великом Короле, что опасался сна", живущем во дворце в Зимбабве. Кажется, Лавкрафта вдохновили на него разные занятные истории, рассказанные Эдвардом Ллойдом Сикрайстом, который действительно побывал в Зимбабве.
В этот момент на сцене вновь появляется Б.К. Харт. Дискуссия о мистической литературе почти сошла на нет, когда Харт наткнулся на экземпляр "Beware After Dark!" Харре, содержащий "Зов Ктулху". Наслаждаясь рассказом, он к своему потрясению обнаружил, что резиденция Уилкокса (в доме N7 на Томас-стрит) - дом, который он сам когда-то занимал. В колонке, напечатанной в "Journal" 30 ноября, Харт, притворившись обиженным, высказывает страшную угрозу: "...мне не будет счастья, пока, войдя в союз с упырями и духами, в качестве расплаты не подошлю хотя бы одного настойчивого призрака к его собственному порогу на Барнс-стрит... Думаю, я подучу его немного фальшиво стонать ежедневно в 3 часа утра под лязганье цепей". Что еще оставалось Лавкрафту, как не написать в ответ (в 3 часа ночи) "Вестника" [The Messenger]?
The thing, he said, would come in the night at three
From the old churchyard on the hill below;
But crouching by an oak fire's wholesome glow,
I tried to tell myself it could not be.
Surely, I mused, it was pleasantry
Devised by one who did not truly know
