И все же сочинение рассказа шло очень трудно и непривычно затянулось. Последняя страница оригинальной рукописи гласит: "Начато Провиденс, Р.А., февр. 24, 1930 / Предварительно завершено Чарльстон, Ю.К., мая 7, 1930 / Полностью завершено Провиденс, Р.А., сент. 26, 1930". Здесь примечательно то, что Лавкрафт взял текст с собой в свои долгие весенние и летние поездки - чего он, насколько мне известно, никогда прежде не делал с творческой работой. 14 марта, до начала первой поездки, он пишет Лонгу: "Я все еще торчу на 26 стр. моего нового вермонтского ужаса". Но на другой день, в приписке к письму Мортону, Лавкрафт пишет: "Что думаешь о НОВОЙ ПЛАНЕТЕ? ОТЛИЧНО!!! Это, наверное, Юггот". Это, конечно, сказано о Плутоне, который К.У. Томбо открыл 23 января, но о котором впервые было сообщено на первой странице "New York Times" лишь 14 марта. Лавкрафт, естественно, был в восторге от этого открытия. И все же упоминание Юггота могло и не быть частью первоначальной концепции рассказа; оно могло быть включено - и вполне искусно - на ранней стадии сочинения. Юггот, разумеется, впервые был придуман Лавкрафтом для "Грибов с Юггота"; но из цикла стихов абсолютно неочевидно, что это планета.
Но рассказ подвергся значительной переработке уже после того, как был "предварительно завершен" в Чарльстоне. Сперва Лавкрафт взял его с собой в Нью-Йорк, где прочел Фрэнку Лонгу. Лонг говорит об этом в мемуарах 1944 г.; хотя некоторые моменты его рассказа явно ошибочны, в одном пункте его воспоминаний, возможно, есть зерно истины: "Голос Говарда становится вдруг замогильным: "И из коробки искаженный голос произнес: `Бегите, пока еще есть время..."" Затем он отправился в Кингстон навестить Дуайера, где прочел рассказ и ему. После этого Лавкрафт пишет Дерлету:
Мой "Шепчущий во тьме" вернулся обратно на стадию создания в результате кое-какой крайне веской и проницательной критики со стороны Дуайера. Я не буду пытаться подлатать его на скорую руку за остаток поездки, но сделаю его первым пунктом своей рабочей программы, после того как попаду домой, - что, без сомнения, произойдет менее чем через неделю. Ожидаются значительные сокращения и немалое утончение финала.
Лавкрафт, конечно, не смог закончить переработку до завершения своих поездок в Бостон (на конвенцию НАЛП), Онсет и Квебек. Тем не менее, ясно, что, по крайней мере, один момент, который Дуайер предложил переделать, - это предупреждение (видимо, исходящее от мозга Эйкли, заточенного в одной из канистр), которое своей очевидностью портило главный "сюрприз" в финале рассказа (если в первой версии история заканчивалась точно также). Также, похоже, Дуайер рекомендовал сделать Уилмарта менее легковерным, но с этим Лавкрафт не слишком преуспел: хотя, по-видимому, были добавлены кое-какие детали, чтобы повысить скептицизм Уилмарта - особенно в отношении явно состряпанного последнего письма от "Эйкли", он все-таки ведет себя крайне наивно, без лишних размышлений отправляясь прямо в Вермонт со всеми документальными свидетельствами, полученными от Эйкли. Уилмарт в крайней форме демонстрирует то, что мы видим во многих персонажах Лавкрафта: неспособность поверить, что происходит нечто необычное или сверхъестественное.
Но "Шепчущий во тьме" страдает от более серьезных изъянов, один из которых мы уже наблюдали в "Ужасе Данвича". И снова, вопреки собственному желанию отбросить традиционную мораль при описании инопланетян, Лавкрафт наделяет их обычными - и довольно мелочными - человеческими склонностями и недостатками. Они дважды повинны в дешевых подлогах - так последнего письма, так и более ранней телеграммы, которую они послали от имени Эйкли, чтобы помешать Уилмарту раньше времени приехать в Вермонт; в этом случае инопланетяне были столь неловки, что неправильно написали имя Эйкли, невзирая на собственные утверждения, что "емкость их мозга превосходит таковую у любой существующей жизненной формы". Их противостояние с Эйкли приобретает непредвиденно комичные обертоны, напоминая о перестрелках в дешевых вестернах. Когда Уилмарт приезжает на ферму Эйкли, ему что-то подсыпают в кофе, чтобы усыпить его; но он, почувствовав вкус, не пьет его, поэтому подслушивает части беседы, не предназначенной для его ушей.
Но, несмотря на то, что подобные недостатки сюжета и исполнения сильно портят "Ужас Данвича", здесь они оказываются лишь второстепенными изъянами в остальном великолепного рассказа. "Шепчущий во тьме" остается подлинным монументом в творчестве Лавкрафта благодаря своему трепетно живому воплощению новоанглийских ландшафтов, своему ощущению документального правдоподобия, своей вкрадчивой атмосфере нарастающего ужаса и своему захватывающему обращению к космической тематике.
