С собственной писательской карьерой Лавкрафта, как уже отмечалось, дела обстояли не слишком хорошо: одна-единственная вещь ("Сны в Ведьмином Доме") в 1932 г. и ноль в первой половине 1933 г., не считая совместного "Через Врата Серебряного Ключа". Сколько доходов принесла ему новая клиентка, Хейзел Хильд, а также другие ревизионные работы, неясно; но некоторый намек дает замечание, брошенное Лавкрафтом Дональду Уондри, что в середине февраля 1933 г. "тетя и я имели безнадежную беседу о семейных финансах"; в итоге, Лавкрафт съедет из дома 10 на Барнс-стрит, а Энни - из дома 61 на Слейтер-авеню, и поселятся вместе, под одной крышей. То, что Лавкрафт и Энни не могли позволить себе даже несомненно скромную (Лавкрафт платил 10$ в неделю, Энни, вероятно, столько же) арендную плату, красноречивее любых слов говорит о крайней бедности, в которую они погрузились. Энни перебивалась исключительно благодаря наследству Уиппла Филлипса, Лавкрафт - благодаря доле того же наследства (5000$ было завещано его матери, 2500$ - ему самому), а также благодаря пустяковой ревизионной работой и еще более несерьезным доходам от продажи собственных произведений.
Но на сей раз удача им улыбнулась. После осмотра нескольких квартир в Ист-Сайде и районе колледжа, Лавкрафт с Энни нашли совершенно восхитительный дом - номер 66 на Колледж-стрит, на самом гребне холма, прямо за Библиотекой Джона Хэя и посреди зданий братств университета Брауна. Двухэтажный дом фактически принадлежал университету и сдавался внаем как две большие квартиры, по одной на каждом этаже. Верхний этаж - пять комнат плюс два чулана на чердаке - внезапно освободились, и Лавкрафт с Энни ухватилась за предложение, как только услышали об оплате - всего 10$ в неделю, не более половины от общей суммы, которую им приходилось выкладывать за две отдельные квартиры. Лучше всего, с точки зрения Лавкрафта, было то, что дом был построен в колониальном стиле. Лавкрафт думал, что дом действительно колониальный или постколониальный, построенный где-то в 1800 г.; но современное исследование датировало его примерно 1825 годом. Лавкрафту отошли две комнаты - спальня и кабинет, а также собственный чулан на чердаке. Квартира освободилась 1 мая. Лавкрафт въехал в нее 15 мая, Энни - две недели спустя. Лавкрафт не мог поверить своей удаче и только надеялся, что сможет прожить здесь достаточно долго. Как окажется, он проведет в этом доме все четыре года, оставшиеся ему.
