– Редди всё узнал и отдал приказ, – сказал я. – Ему сказал Мирхофф.
– А Мирхоффа поднял на уши Санит, а тому перед этим позвонил директор ЦРУ. – Уэллс продолжал на меня смотреть. – Я верил Саниту. А он меня боится.
– Если Редди всё знает, то нас встретит армия…
– Хуже, – сказал Уэллс. – Лиссабон.
– Ада, – выдохнул я. Получилось до ужаса фальшиво.
– Он хочет перехватить её самолёт на подлёте к Европе, – сказал Уэллс. – И шантажировать меня.
Я кивнул.
– Но это будет блеф, – продолжил Уэллс. – У Редди не хватит силы воли. Семья Мирхоффа у меня, и сам Мирхофф, и вся штаб-квартира. Они не посмеют. – Он помолчал. – Они думают, это конец. Но это начало.
Я промолчал.
– Ну, где связь? – спросил Уэллс. Мы уже должны были лететь над Штатами.
– Нас ведут, – отозвался помощник. – Изменить маршрут?
– Нет, – отрезал Уэллс. – Мы летим в Нью-Йорк, садимся в Либерти.
– Понял. Попробуем резервный спутник…
– Просто сделайте это, – сказал генерал и вернулся ко мне. – Мы приземлимся и направимся в штаб-квартиру.
– Я еду с вами.
– Разумеется, – кивнул генерал. – Если Докери не вырубили до того, как он расслышал мой приказ, то Совбез уже рассматривает отставку Мирхоффа. – Он помолчал. – А если Редди выкинет фокус, то у нас есть Гиббс…
– Она откажется выполнять его прямой приказ? – спросил я.
– Прямой приказ? – переспросил Уэллс. Зачем? Он знал, что я имею в виду.
– Приказ сбить наш самолёт, например. Или самолёт Ады. Если Гиббс не выполнит приказ, то пойдёт под трибунал.
– Они никогда этого не сделают, – ответил Уэллс. – Разбомбить Шанхай они могут, но сбить самолёт над Америкой, в центре внимания… Нет.
– Надеюсь на это, – улыбнулся я, но Уэллс не ответил на мою улыбку.
– Где связь? – спросил он.
– Спутник, похоже, выведен из строя, – отозвался помощник. – Вот, что-то появилось…
– Сигнал?
– Слабый… опять пропал… – сказал тот. – Но динамика есть.
– Динамика, – повторил за ним Уэллс. – Нас больше не глушат?
– Нет, сэр, продолжают… Но мы обходим блокировку.
Обходят они блокировку! Будь такие дешифровщики у адмирала Нимица, битву за атолл Мидуэй выиграли бы японцы!
– Если нет связи с Докери, соедините с Цюрихом, – приказал Уэллс.
– Работаем… Сигнал проходит.
– Цюрих?
Молчание. Шум помех.
– Не отвечают, сэр.
– Глушат?
– Нет, вроде сигнал проходит…
– Цюрих?
Шуршание помех.
– Цюрих?
– Кто вызывает? – раздался голос.
– Борт один-один, – сказал помощник, – председатель Особого комитета Организации генерал Уэллс, код четыре-восемь-восемь. Повторяю, борт один-один…
– Борт один-один, подтвердите.
– Подтверждаем, борт один-один…
– Блядь, что за цирк, – закрыл глаза Уэллс. – Цюрих, немедленно ответьте, это приказ.
– Есть, генерал! Переключаем вас…
Шуршание помех.
– Пропал сигнал, – сообщил помощник. Что бы мы делали без его пояснений.
– Сэр, – открылась дверь конференц-зала, – вас просят в кабину. Пилот, сэр.
Уэллс встал:
– Ленро, за мной.
Я покорился.
Мы прошли в кабину самолёта.
– Сэр, – сказал капитан, отрываясь от переговоров в наушниках, – нас ведут. За нами следуют три истребителя.
– Выходят на связь?
– Да, – кивнул пилот и передал Уэллсу наушники.
– Говорит генерал Уэллс! – прорычал тот в микрофон. – Это борт один-один, ребята! Это будет стоить вам работы!
Он замолчал.
– Чей приказ?
Пауза.
– Я лечу в Нью-Йорк и сажусь в Либерти, – заявил Уэллс. – Нет, это невозможно. Я сажусь в Либерти через три часа. Передайте это. Да.
Молчание.
– Ребята, как поняли? Это Уэллс, повторяю, поняли меня?
Молчание.
– Да, в Либерти. Три часа.
Уэллс снял наушники и отдал пилоту.
– Садимся, как планировали, – кивнул он. – Это приказ.
– Понял, сэр, – сказал пилот. – Они угрожают.
– И что?
– Ничего, сэр, – сказал пилот. – Садимся в Либерти.
Уэллс похлопал его по плечу, и мы покинули кабину.
– Нас хотят сбить, – сказал он мне. – Но они этого не сделают. Садимся в Либерти.
– Нас будут ждать, – ответил я.
– Плевать, – махнул рукой Уэллс. – Пытаются меня запугать. Пока время есть, попробуем связаться с Цюрихом.
Мы вернулись в конференц-зал, где помощники Уэллса продолжали колдовать над связью. Уэллс сел и молча наблюдал за ними. Я вышел в коридор – когда за мной закрылась дверь, я почувствовал, что ноги подкашиваются. Я прижался спиной к стене и практически сполз вниз.
Кажется, всё. Уэллс может бахвалиться сколько угодно, но Редди поднял самолёты. Выхода нет. Теперь они либо собьют нас, либо доведут до Нью-Йорка и выведут на свет божий под прицелом. В любом случае, даже если Докери расслышал безумный приказ Уэллса и попытался что-то сделать, даже если семью Мирхоффа уже расстреляли и он строчит прошение об отставке, для Уэллса это уже ничего не изменит. Редди оказался хорош. А я-то, грешным делом, думал, он только беззащитных китайцев умеет бомбить.
