Хотя Маша не была отшельницей или белой вороной в том смысле, что отвергала сверстников или те не принимали в коллектив ее – нет, этого не было, – девушка охотно шла на общение со своими, но спокойно жила и без него.
Она любила все, что любила современная школьница, но при этом не курила и не злоупотребляла алкоголем. Ей были противны те из одноклассниц, которые с пафосом обсуждали гадкий анальный секс с мужиками, у которых они живут. Одноклассницы говорили, что у них «отношения», но в воздухе витало понимание того, что это некий подпольный вариант проституции. Той, когда школьница, почувствовав себя взрослой, начинает использовать свои интимные места как средство заработка.
Маше были противно их хвастовство новыми мобильниками, куртками, билетами на концерт. Она хотела быть с тем, кто ее реально любит. Но такого пока не находила. Впрочем, нельзя сказать, что Маша была в каком-то активном поиске. Она, скорее, была в пассивном поиске.
Скучая по маме, она тем не менее была способна радоваться жизни и тому, что может делить свою жизнь с Антоном, который был для нее единственным отцом.
Черт возьми, он реально был хорошим человеком, который действительно ей дорожил. И чего греха таить, стесняясь своей девственности (вроде рано, а вроде бы и пора уже ее лишиться), Маша с интересом заметила, что подумывает о том, как было бы хорошо переспать с ним. К тому же, он и так был первым человеком, представляя ласки которого она впервые испытала оргазм, неуверенно кончив.
И пускай он часто пропадал на работе, а чем старше она становилась – чаще ночевал у женщин, которых никогда не приводил домой, – он ни на секунду о ней не забывал, и она это знала.
Конечно, ей были приятны вечеринки у друзей или школьные походы с ребятами под предводительством физрука. В последнем их таких Анька Лисичкина, перебрав с алкоголем, получила весьма пикантную травму. В тот момент, когда все сидели около костра и по традиции пели песни под гитару, Лисичкина пошла в туалет так, что закончилось все криком:
– Бабы, я на йел-л-ку села-а-а! – в сердцах крикнула одноклассница, получив неожиданно столь нереальный сексуальный опыт.
Пришлось в целях реабилитации и обезболивания дать Лисичке еще сто грамм.
Но ближе всего Маше были поездки на великах со своим отцом (наперегонки, разумеется), разговоры о ситуации в стране и глоток холодного «7 up» аккурат после мятной таблетки «Рондо».
Кроме того, папа не препятствовал ее поступлению в художественное училище, а там она делала успехи. Вот и сейчас она тайком рисовала портрет своего любимого отца, чтобы подарить ему на день рождения.
И даже, может быть, признаться ему в любви.
Порнофильмы Антон не любил. Он предпочитал реальный секс. А те из роликов, которые он время от времени посматривал в интернете, когда после смерти дорогой жены был не готов к очередным интимным отношениям, скорее смешили его, чем вызывали возбуждение.
Ему были смешны трехметровые «сосисоны» порномужчин и накрашенные, словно на парад, лица порноженщин; смешно ему было также и то, когда в самый ответственный момент девушка старалась изобразить на лице улыбку и смотреть в камеру даже тогда, когда у внимательного наблюдателя создавалось впечатление, что ей самой противно то, чем она занимается; наконец, всякую охоту отбивало отсутствие сюжета в том порно, которое заявлялось как сюжетное: оказалось, что все эти видео можно было свести к двум или трем категориям. В категорию номер один Антон включал видео, где ученик приходит к учительнице домой поделать уроки (то есть потрахаться). Во второй категории у него оказывались ролики, в которых как бы брат заходит к моющейся в ванной как бы сестре, и они моются вместе (поправка: трахаются). Наконец, в третьей категории были видео, в которых полицейские не пойми зачем входят домой к развратной домохозяйке. Женщина недолго думая оплачивает свои штрафы за неправильную парковку натурой.
Антон, конечно, понимал, что секса хочется
Ему как зрителю полагалось получать удовольствие от происходящего в мониторе его компьютера, а он все чаще отвлекался на то, что ученик был похож на школьника, только если был так умен, что оставался в каждом классе по два года подряд. Или на то, что спальня домохозяйки походила на карикатурную пародию пряничного домика из жуткой детской сказки: казалось, весь интерьер комнаты был сделан из гипсокартона. А настоящая кровать, на которой рано или поздно разворачивалось все действо, лишь подчеркивала ненатуральность декораций.
