Жизнь на льдине полностью

После того как советские люди успешно начали осваивать Северный морской путь, перед полярниками встала очередная неотложная проблема: раскрыть тайны района Северного полюса. Знаний о природе Центрального полярного бассейна настоятельно требовали поставленные партией и правительством задачи надежного освоения Северного морского пути и организации нормального судоходства по этой великой заполярной трассе, а также потребность развития экономики обширных районов Крайнего Севера, тяготеющих к Северному морскому пути. Без изучения гидрологического режима вод и течений Северного Ледовитого океана, без знания закономерностей дрейфа льдов и синоптических процессов в Центральной Арктике нельзя было строить сколько-нибудь надежные долгосрочные прогнозы ледовой обстановки и погоды в окраинных арктических морях, по которым пролегает Северный морской путь. Собрать же такие данные за длительный период, например за годовой цикл, можно было только на научной станции, расположенной в приполюсном районе.

Большинство полярных исследователей разделяло мнение, что твердой земли там нет и что такую станцию надо создавать прямо на поверхности морских льдов, сплошь покрывающих Северный Ледовитый океан в высоких широтах.

Так сама жизнь выдвинула идею организации дрейфующей научной станции на льдах приполюсного района. Создание такой станции означало новый этап в наступлении советских людей на суровую природу Арктики.

Эта идея возникла еще задолго до организации первой дрейфующей станции «Северный полюс», ее высказывали многие ученые и полярники. Академик О. Ю. Шмидт совершенно справедливо замечает, что нельзя приписать тому или иному отдельному лицу инициативу постановки вопроса о создании дрейфующей станции в районе Северного полюса. Это было общей мечтой всех полярников. Так, еще задолго до нашей экспедиции прославленный норвежский исследователь Арктики Фритьоф Нансен высказал мысль о целесообразности высадки ученых на лед в районе Северного полюса и организации там стационарных длительных работ, используя дрейф ледяных полей. Известный советский ученый-полярник профессор В. Ю. Визе писал в 1931 году:

«Проект устройства постоянного жилья на дрейфующих льдах Центральной Арктики, казавшийся нелепым в те времена, когда Пири совершал свои удивительные походы к Полюсу, теперь, после завоевания человеком воздуха и изобретения радио, стал вполне осуществимым…»

Горячими сторонниками воздушной экспедиции в центр Арктики и создания там научной дрейфующей станции были Отто Юльевич Шмидт, полярный летчик М. В. Водопьянов, опытные полярники Г. А. Ушаков и А. И. Минеев, капитан В. И. Воронин, мои будущие товарищи по дрейфу П. П. Ширшов, Е. К. Федоров и Э. Т. Кренкель и другие. Челюскинская эпопея 1934 года, когда десятки людей оказались вынужденными жить зимой в Арктике на морском льду и затем были вывезены оттуда на Большую Землю нашими замечательными летчиками — первыми Героями Советского Союза, практически доказала реальность посадки самолетов на лед и создания длительной станции на дрейфующих льдах.

Вполне понятно, что, прежде чем приступить к разработке плана такой экспедиции, мы внимательно изучили историю вопроса.

Наступление на Северный полюс явилось логическим следствием длительного исторического процесса завоевания человеком заполярных областей, постепенного продвижения его все дальше и дальше в неосвоенные районы Арктики и транспортного освоения трассы Северного морского пути.

В нашей стране арктические районы занимают важное место. По образному выражению адмирала С. О. Макарова, Россия представляет собой здание, выходящее главным фасадом на Северный Ледовитый океан. Поэтому совершенно закономерен тот огромный интерес, который проявлял русский народ к Арктике в течение всей истории Русского государства. Обзор деятельности русских людей в Арктике в дореволюционный период достаточно убедительно говорит о громадных силах и энергии, затраченных лучшими представителями русского народа на покорение и освоение арктических областей. Но в большинстве случаев это были подвиги одиночек. Царское правительство, его министры и высшие чиновники чаще всего оставались глухими к настойчивым предложениям передовых людей России смелее проникать в Арктику и похоронили не один тщательно разработанный проект арктической экспедиции.