— Ты…девчонка, почему со мной так разговариваешь? — спросила прокурорша, вставая со своего места, и было очевидно, что внешнее спокойствие дается ей с трудом, — Ты почему «тыкаешь» мне?! Я взрослая женщина и сотрудница правоохранительной системы, а граждане, да будет тебе известно, обязаны уважать…
— Ну тогда и веди себя так, чтобы тебя уважали, а не как последняя скотина! А касательно того, что ты там сотрудница…, так не ври, пожалуйста, нет у граждан обязанности уважать ни тебя, ни таких, как ты. И конкретно тебя я не уважаю! А вот ты, как работница прокуратуры, как раз и обязана уважать граждан и обращаться к ним исключительно на «вы». Не нравится? Ну тогда пиши заявление «по-собственному», вешай китель на гвоздь и все, можешь быть свободна, ясно тебе?! И на «вы» ко мне обращайся, дорогуша! И тему не меняй. Что, по-твоему, будет, если я добровольно не уйду из школы? Мне или моим близким подкинут наркотики? Или натравишь на нас каких-нибудь отморозков?
— Злата…! Почему ты…? Что ты такое говоришь?! Прекрати немедленно! — учительница пребывала в полнейшем шоке
— Златочка…, — офигевшая бабуля легонько подергала меня за рукав блузки
Более-менее выплеснув злость, я потихоньку успокаивался. А вот прокурорша…
Я честно говоря ожидал, что она не станет пререкаться с малолеткой. Все-таки, как ни крути, должна же у нее быть профессиональная выдержка, но…
— А ну-ка, дай сюда телефон, я не разрешаю тебе себя снимать…! — потеряв самообладание, прошипела она и сделала шаг в мою сторону.
Я был в неудобной позиции, чтобы спасаться бегством от разъярённой тетки, хотя на своих высоких каблуках она бы вряд ли меня догнала, вздумай я носиться от нее по классу.
— Ничего я тебе не дам и ничего прекращать не буду! Более того, я это видео и на видеохостинг выложу, и твоему начальству отправлю, пусть полюбуются на…ай!
Прокурорша схватила меня за руку и свободной рукой попыталась вырвать мой телефон…
Разбой в прямом эфире…
— Так! Все, хватит! Успокойтесь, горячие финские девчонки. Ведите себя прилично…, — это мужик попытался разнять нас и навести в классе порядок
— Руки свои от меня убрал! — рявкнула на него златовласка в прокурорском мундире, — Только дотронься до меня и тебе небо с овчинку покажется!
Несмотря на бравый вид, мужик явно струхнул…
— Мама…, — раздался негромки голосок со стороны двери и рука прокурорши, крепко вцепившаяся в мою, немедленно разжалась, а сама она моментально отошла от меня.
Взяв с парты свою сумку и ключи от машины, златовласка быстрым шагом направилась на выход из школьного класса.
Я взглянул на худенькую девочку, такую же златовласую и голубоглазую, как и ее мать. И которая, увидев разыгравшуюся сценку, пребывала в очевидном ужасе… Она, наверное, маму в машине ждала, а когда собрание затянулось, ей стало скучно, и она пришла самолично. Я ее помню. Ее Ирой зовут. Хорошая девочка, мне она понравилась. Она навещала Злату в больнице трижды, в отличие от большинства прочих одноклассниц, что приезжали лишь разок.
— Анна Леонидовна, послушайте, пожалуйста, моего доброго вам совета… Я, будьте уверены, обязательно добьюсь того, чтобы моя дочь училась в комфортной обстановке, и чтобы ей в этом никто не мешал
Сказав это, златовласая прокурорша, попрощавшись, вышла вон, уводя за собой дочь…
— Ну теперь можно поговорить в спокойной обстановке, — к мужику возвращалась его уверенность в себе
— Владимир Александрович, — воскликнула пришедшая в себя после разыгравшейся сценки мамашка парня, которому в этой жизни не суждено встречаться со Златой, — ну хоть вы скажите…! Вы же доктор! Разве это нормально, что эта девочка будет учиться с обычными, нормальными детьми…?! С нашими детьми!
— Ну, давайте честно, — ответил тот, — ненормально, во-первых, то, что вы здесь устроили. Разве так можно? То есть, если, не дай Бог, мой ребенок завтра каким-то образом пострадает, вы что, точно так же накинетесь на нее? Я вам с рук подобного не спущу, будьте уверены…
— Но…, — начала было желавшая счастливого детства своей для дочери женщина
— А во-вторых, Анна Леонидовна, вы, конечно, можете и не говорить, ибо это врачебная тайна, тем более, Злата — несовершеннолетняя, но какой диагноз был ей поставлен относительно памяти?
Бабуля взглянула на меня, а затем, ответила:
— Частичная амнезия…
— Вот! — поднял вверх указательный палец Владимир Александрович, — частичная амнезия… Я не специалист по заболеваниям центральной нервной системы, конечно, я — кардиолог, но поверьте, пожалуйста, мне доводилось видеть людей, страдающих от частичной амнезии, и я могу ответственно заявить, что у Златы нет ни частичной амнезии, никакой бы то ни было еще… Я внимательно понаблюдал сейчас за ней, и… нет! Здесь — помню, здесь — не помню… так не бывает! Ну или Злата — уникальный случай в медицине, во что я тоже не верю. Злата — чрезвычайно уверенная в себе девочка, с богатым словарным запасом, а люди, от любой из форм амнезии — совершенно иные…
— Но в выписке же…, — удивилась бабуля
