— Я хочу взять немножко льда, — сказала она. — И еще немножко виски.
— А мы варим кофе, — сказала Джин.
— Ну конечно, дорогая, как же иначе. У Джо должна быть ясная голова. — Она вынула из холодильника лоточек со льдом.
— Давайте я это сделаю, — сказал я.
Я полил на лоточек горячей воды и вывалил кубики льда в вазу, которую она принесла с собой.
— Вы очень милы, — сказала Жаклин. — Мне кажется, вы чрезвычайно подходите Джин. Ей нужен кто-то именно такой: солидный, надежный. — Она взяла вазу. — Пейте на здоровье свой кофе, дети.
Когда она вышла, мы оба расхохотались.
— Она прописала меня вам, как лекарство, — сказал я. — Может быть, я и вправду буду полезен вам, дорогая?
— Она считает, что заводить романы полезно для каждого, — сказала Джин, беря коробку с кофе.
— Мне кажется, для вас это было бы полезно. Один роман во всяком случае.
— Один, но настоящий? — сказала она. — Настоящий, как положено актрисе? С преподношением норкового манто и ужином у «Прюнье»?
— Я бы не стал мешать вашей карьере, — сказал я. — Я бы все понимал — как во французских фильмах. Скажите мне, какой подарок вы предпочитаете? — Я положил ее руку себе на колено. — Подарок в память о том, как я влюбился?
Она высвободила руку.
— Того и гляди, еще кто-нибудь войдет, — сказала она и прикусила губу. — Подарок вы выберите сами, — сказала она.
Я снова обнял ее.
— Это будет самый хороший подарок, который вам кто-либо дарил.
Мы постояли молча, обнявшись, еще с минуту. Запах чеснока и свежей масляной краски становился все отчетливее, но я старался не обращать на него внимания — он был как бы неотъемлемой частью ничейной земли, где я чувствовал себя свободным.
Чайник закипел, и Джин сварила кофе. Мы выпили по чашке и возвратились в студию, держась за руки. Никто ничего не сказал по нашему адресу и даже не поглядел на нас. Магнитофон был выключен и все освещение тоже, кроме одной настольной лампы. Джеки подошла к радиоле и поставила какую-то пластинку. Я узнал голос Пэрл Бейли.
На кушетке нашлось свободное местечко. Я сел и притянул Джин к себе на колени. Радиола играла приглушенно, мягкие, тягучие звуки заполняли, казалось, всю комнату, и слова ярко вспыхивали у меня в мозгу:
Джин поцеловала меня. Теперь я уж включился в круг танцующих. Я был на ничейной земле, я был свободен.
— Завтра? — прошептал я ей на ухо. — Завтра?
— Молчите, — сказала она. — Молчите, милый.
— Мы еще сделаем из тебя хорошего коммерсанта, — услышал я в трубке голос моего тестя. — Нет, черт побери, вот уж никак не ожидал, что тебе удастся это провернуть.
В его тоне сквозило легкое разочарование. Я отхлебнул еще немного виски и, глядя в зеркало, висевшее на стене, высунул язык.
— Да я и сам не ожидал, — сказал я. — Но меня все-таки немного беспокоят сроки поставок…
— Это уж не твоя забота, голубчик.
— Ну, вам видней.
Я с наслаждением вытянулся в постели. До этой минуты я как-то не замечал, какая это удобная постель. В отель я вернулся в три часа ночи. Меня подвез в своей машине приятель Джеки; на него, кажется, произвело впечатление, что я остановился в «Савойе». Джин хотела, чтобы я остался. Почему же я уехал?
— Ты больше не встретишься с Тиффилдом? — спросил мой тесть.
— Его вызвали в Париж.
Мой тесть хмыкнул.
— Старый паскудник. У вас, значит, все на мази?
— Все на мази и в полном порядке. Вот только сроки поставок…
— Черт с ним. Даром, что ли, плачу я Миддриджу жалованье? Ты не пообещал им ускорить доставку?
— Разумеется, нет.
— Ты уж было испугал меня.
Испугал… То же самое сказала Джин ночью. Мы с ней опять ходили на кухню, и там на этот раз наши отношения достигли новой стадии — предпоследней. Но мы не преступили грани. Джин сказала, что это было бы восхитительно, но она боится.
— Напрасно, — сказал я. — Между прочим, мне кажется, что они заинтересованы в «НЖХ» тоже.
— Насчет этого мы подумаем. Меня вполне устраивает то, чего мы достигли. Когда ты собираешься домой?
— Думаю, с четырехчасовым.
— Разве тебе больше ни с кем не нужно повидаться? Сегодняшнюю встречу можно, в конце концов, и отложить. Правда, это будет не очень удобно, так как Джордж завтра утром уезжает. Но если не хочешь, можешь не приезжать.
Не очень-то я могу, подумалось мне. Я должен ехать потому, что им нужно прощупать меня, прежде чем они окончательно решат выдвинуть мою кандидатуру, и главное потому, что Джордж хочет проверить себя, проверить свое отношение ко мне.
— Что ж, все складывается очень удобно, — сказал мой тесть. — Я и не предполагал, что ты вернешься сегодня. Ну, значит, увидимся в клубе. В девять ноль-ноль.
— Я, пожалуй, приеду прямо с вокзала.
— А иначе ты и не поспеешь. Ничего, друг мой. В следующий раз, когда ты поедешь в Лондон, я дам тебе возможность прокутить там всю ночь. Или возьмешь с собой Сьюзен и устроишь себе маленький отпуск. Ты его заслужил. Значит, до вечера. Будь здоров.
— Постараюсь, — рассеянно ответил я и повесил трубку.
