— Никаких тогда, — заявил Браун. — Мы пошлем кого-нибудь к ним и все им изложим. Если они не перестроят программы задаром, я разберу машину на лом. И сообщу всему свету, что поступаю так потому, что она не приносит никакой пользы. Фирма Флемвила — маленькое предприятие. Если я разберу машину, это обойдется им куда дороже пяти тысяч фунтов. Они будут разорены, не так ли?
— Но ведь существуют законы, запрещающие… — начал было Миддридж.
— Не читайте мне бабушкину мораль. Нет такого закона, который запретил бы мне разобрать машину, как нет закона, который запретил бы мне сказать, что я ее разобрал. Это-то вы понимаете, Джо?
— Это бесспорно, — сказал я.
— Ну, не так уж бесспорно для таких людей, как мы с Миддриджем, у которых голова не очень-то хорошо работает. Но, конечно, такому смышленому молодому человеку, как вы, все это сразу ясно. Или, скажем, как Ралф Хезерсет.
— Ралф Хезерсет? Он же не работает у вас…
Браун расхохотался.
— Работает, Джо, работает. Кстати, у нас предстоят перемены. Неужели вы не догадались?
— А о чем, собственно, я должен был догадаться?
— Наша фирма предполагает слиться с фирмой Хезерсета. Шагаем в ногу со временем, Джо.
Я швырнул на стол карандаш, который держал в руке.
— Но вы же говорили, что ни за что этого не сделаете. Значит, вы намеренно поставили меня в дурацкое положение. Хезерсет! Этот хитрый хитрец! А я-то все эти месяцы надеялся, что вы что-то предпримете, прочитав мою докладную записку… Да вы и предприняли, не так ли?
— Ай-ай-ай, какой стыд! — заметил он. — Если мы не возьмем себя в руки, то сейчас расплачемся. А теперь откройте уши и слушайте. Как вы заметили — а я прекрасно знаю, с каким удовольствием вы это заметили, — здоровье мое последнее время стало сдавать. Мне велено не волноваться. И я уже не могу все тащить на себе. Кроме того, фирма нашего масштаба уже не может считаться, так сказать, жизнеспособной единицей. Она была таковой, пока этот чертов налоговый инспектор не зацепил нас, но сейчас ею уже не является. Как-нибудь на свободе можете побеседовать об этом с Миддриджем. Вы объясните ему все, хорошо, Дональд?
— С превеликим удовольствием, — сказал Миддридж.
— Что до вашей докладной записки, то я отнюдь не порицаю вас за нее, — продолжал Браун. — Частично она может принести пользу даже сейчас.
— Слияние превращает ее, в общем-то, в макулатуру, — заметил Миддридж.
— Не надо так обескураживать парня, Дональд. Я просто хочу, чтобы он знал, что у нас предстоят большие изменения.
— Появятся новые лица, — сказал я. — И эти новые лица будут постарше меня, не так ли?
— Старые лица тоже останутся, — примирительным тоном заметил Браун. — Для такого здравомыслящего, положительного человека, как вы, Джо, место всегда найдется. Смею вас заверить, что без работы вы сидеть не будете.
Я напомнил себе, что предложение Тиффилда все еще в силе; сначала мысль эта мелькнула у меня в голове, но потом стала вырисовываться все отчетливее и отчетливее. Позже благодаря ей ко мне вернется чувство собственного достоинства, позже благодаря ей я стану свободным, но сейчас я чувствовал, что ниже пасть уже некуда. Больше я не мог выдержать. Я встал.
— Это все?
— По-моему, да, — сказал он. — Можете взять докладную записку и идти — и вы, мистер Миддридж.
Я крепко вцепился в спинку кресла.
— Значит, Хезерсет будет вести переговоры с фирмой Флемвила? Это окончательно решено?
— Это его идея, — сказал Браун. — Так что по справедливости ему и ехать.
Я вытер лоб. Стоило мне отнять руку от спинки кресла, как я покачнулся — вдруг отчаянно закружилась голова — и, не выпуская из руки платка, я снова ухватился за кресло.
— Вы что-то неважно выглядите, — заметил Браун. — Не лучше ли вам сесть?
Я глубоко вздохнул, с трудом переводя дух.
— Сейчас все пройдет, — сказал я.
— Дать вам чего-нибудь выпить? Коньяку? Виски? Джину? Водки? Да садитесь же, мой милый. Вам явно надо чего-нибудь глотнуть.
Я оторвал руки от спинки кресла.
— Ничего страшного. Я, пожалуй, поеду домой.
— Поезжайте, мой милый. Не к чему пересиливать себя, если вы больны.
Сейчас передо мной за большим орехового дерева столом сидел заботливый отец, встревоженный моим состоянием, — только тревога эта была наигранной и не вязалась с обычным выражением его лица. Я повернулся и медленно направился к двери. Когда я уже был у порога, он окликнул меня. Я повернул голову.
— Вы старались, Джо, — сказал он. — Вы очень старались.
— Ну, я и вывернул ему руку так, что он закричал, — закончил Хезерсет.
— Вы мне это уже рассказывали. — Насупившись, я смотрел на письмо, лежавшее сверху в корзинке для «Входящих бумаг». — Но не выворачивать же руки этим людям из фирмы счетно-вычислительных машин, правда?
Я протянул ему письмо.
— Вы только посмотрите, в каком тоне оно написано, — сказал я. — Просто возмутительно. Нам нужны машины не в будущем году, не через год, а сейчас. Остальные письма можете не просматривать — они все одинаковые.
Он положил письмо обратно в корзинку.
