А ученые, вместо того, чтобы работать на верхней палубе, прочно залегли в своей каюте, как только началась качка. Уделали всю каюту и ни разу не вышли к своим приборам. Смотреть на них было жутко – все позеленели. На четвертые сутки командир прекратил их страдания, прервав поход.
На этом закончилась навигация 51 года. Корабль завели в сухой док, чтобы очистить днище от ракушек и покрыть ее защитной краской – кузбаслаком.
В доке пришлось всей команде крепко потрудится! Корабль был вывешен на тумбах на высоте около 1,5метров от пола дока до центрального киля, и скребками мы сдирали приросшие ракушки. А я, заодно, демонтировал из днища фланец с пакетом резонаторов запасного немецкого эхолота (что-то он у меня дурил), прочистил и опять поставил в отверстие днища, залив все сочленения для надежности толстым слоем свинцового сурика. Операция, прямо скажем, была рискованная, ‑ а вдруг потечет? Но все обошлось. Из дока мы вышли в начале марта 52 года, и сразу начали готовиться к длительному походу с выходом в Атлантический океан.
В конце декабря 51-го года мне присвоили сразу звание старшина 2-ой статьи, перепрыгнув через звание старший матрос. (Фото) И увеличили на целых 20 рублей зарплату! (Забегая немного вперед, скажу, что в конце 52-го года мне присвоили высшую степень квалификации – «специалист 1-го класса», и добавили еще 15р).
В январе 52г прямо из учебного отряда ко мне прибыло пополнение – два молодых шалопая. Один из Ростова, другой из Курска, Козлов. Подготовка ‑ слабая у обоих. Пришлось с ними повозиться, и к весеннему походу 52-го года я их допустил к самостоятельной вахте. В сентябре этого года в походе Козлов мне хорошо помог, когда вышел из строя гирокомпас в сильный шторм в районе Щпицбергена (См. ниже).
Коротко расскажу о режиме в перерывах между походами и в походах.
В перерывах между плаваниями режим флотский, но гораздо мягче, чем на эсминце.
Подъем в 6-00 (но без принуждения и спешки) по звонку, который включает дежурный по низам, назначаемый на сутки поочередно из старшинского состава корабля. Не дай бог дежурному пропустить этот момент! (Мне довольно часто приходилось исполнять эту роль. И в один судьбоносный момент я допустил, в силу непредвидимых обстоятельств, это грубейшее нарушение режима – опоздал с подачей сигнала побудки на 15 минут. Но я оригинально выкрутился, никто даже и не заметил. Подробности ниже).
Зарядка – по желанию! Завтрак в 7-00, только черный хлеб с 25г сливочного масла, и кружка чая с тремя кусочками сахара. И больше ничего! Потом малая уборка (только подметание пола в кубриках и на боевых постах) и подъем флага ровно в 8-00. (В строю на верхней палубе должны быть все, кроме вахтенных у механизмов жизнеобеспечения). За минуту до этого на верхней палубе появляется командир корабля, и дежурный офицер докладывает ему, что личный состав вверенного ему корабля построен для подъема флага.
Командир здоровается со всем строем и становится первым на правом фланге. Дежурный громко отдает команду «Флаг и гюйс поднять!» (Гюйс – это маленькая копия большого кормового флага, поднимаемого на топ мачте).
Кто-то из боцманов поднимает большой кормовой флаг, сигнальщик на мостике ‑ гюйс и далее следует команда «Механизмы и устройства провернуть и проверить!». Все разбегаются по своим местам. На этом заканчивается официальная часть до построения на вечернюю проверку перед отходом ко сну в 22-00. Но это уже происходит во внутренних помещениях по группам. Без общего построения.
В промежутке все заняты каждый своим механизмом или устройством. А кто и просто отдыхает. Никакого принуждения со стороны старшин или офицеров. Это была традиция на «Экваторе» – каждый понимал, что от его механизма в походе зависит судьба корабля и его жизнь.
В 12-00 обед. Наливают без ограничений. Первое обязательно мясное, второе или с мясом или с рыбой. Гарнир – в основном рис. Обслуживают процесс поочередно так называемые «бочковые» ‑ 5….6 человек на бачок. Меняются через неделю. Бочковой приносит из камбуза в бачках 1-ое, 2-ое, и 3-е (компот из сухофруктов!), моет посуду и бачки, убирает столы. Далее обязательный для всех отдых. Тихий час до 13-50.
В 14-00 – продолжение работ или занятий. Ужин в 18-00 ‑ только второе и большей частью с рыбой – в основном треска и рис. В 21-00 вечерний чай только с сахаром и черным хлебом. На второй палубе, на баке, стояли огромные бочки с селедкой и с квашеной капустой. Если кому надо было посолиться, шли на бак. Особенно популярна была селедка у трудной вахты в походе, которая продолжалась с 00 до 4-00 утра. Все были голодны, и каждый съедал по целой селедке, а то и больше. Без хлеба или сухаря! Особенно вкусной была крупная архангельская жирная сельдь. (Замечу, что этот флотский режим питания я стараюсь соблюдать до сих пор. Сократил только объем порций раза в три).
