В один из выходных дней приехали к нему. Объяснили, что нам нужно. Вначале он нам показал сцену притравли собаки. Эта процедура у него для хозяина собаки стоила 10р. На меня это произвело жуткое впечатление. Бурый медведь, не очень крупный, сидел в сарае в низкой узкой длинной стальной клетке в дальнем её торце. Когда собаку подпустили к переднему торцу клетки, он с диким рёвом и оскалом страшной морды мгновенно бросился на неё. (Хорошая собака не убегает, а бросается на него, а плохая убегает, поджав хвост. Кошмар! Мы сами инстинктивно дёрнулись бежать). У охотника были две притравленные собаки и он согласился нам одну продать за…..1000 рублей! Нам осталось только поблагодарить его за доставленное удовольствие. Мы решили приобрести (поймать!) какую-нибудь собаченку в Архангельске.
Я вступил в Московское общество охотников и рыболовов и в магазине на Охотном ряду купил бескурковку горизонталку 12-го калибра и 400 патронов, мало что понимая в этом виде оружия и боеприпасов. (Вернувшись из похода, я её пристрелял и обнаружил, что левый ствол – цилиндр, здорово косил влево, а в патронах пороху было по минимальной норме).
И вот наступило 9-е июля. Багаж получился значительный, и это практически без продуктов. Немного хлеба решили купить в Архангельске.
Приехали в Архангельск, на трёх такси добрались до аэродрома. Предъявляем маршрутный лист, а нам самолёт почему-то не дают – только с особого разрешения. Возмущаемся, идём к начальнику. А он в ответ несёт что-то непонятное –«Пришел накануне запрет на полёты в зону нашего старта». Почему – не говорит. Долго мы его убеждали, а когда сказали, что мы из очень секретного предприятия, он сдался и разрешил дать нам самолёт. (
На аэродроме поймали какую-то сабоченку, загрузились. Час полёта и мы садимся на маленькую поляну среди дремучего леса. Разгрузились очень быстро и самолёт взлетел, помахав нам крыльями. И как только рассеялся запах бензина от самолёта, началось что-то невообразимое – нас атаковала туча комаров, каждый величиной с майского жука. Быстро распаковали вещи, собрали лодки и начали их загружать. Собаку с трудом вытащили из кустов, она там спряталась от комаров-убийц. И тут обнаружились первые серьезные неприятности – я забыл взять накомарник, а женщины – бидон с маслом. И забыли купить хлеба в Архангельске.
Поплыли. Течение не большое, плыть было не тяжело. На воде комара почти не было. Я пошел передним, зарядив ружье, и приготовился настрелять уток на обед, которые взмывали с воды примерно за 20…..30 метров от моей лодки. Их было много! И я начал по ним палить! К моему удивлению они не падали. Ни одна, как я ни старался! Наловили рыбы, ужинали и все добродушно надомной посмеивались. Лиха беда начало!
Но оказалось, что так продолжалось всё время – я не убил ни одной утки, израсходовав за поход почти все патроны. С горя, на третий день, убил сидячего дятла. Был большой смех, но уже не добродушный. На третьи сутки сбежала собака до крови искусанная комарами и оводами-слепнями.
Через две недели кончились сухари и подсолнечное масло. 17 июля погода испортилась и повалил снег с дождём! Он продолжался почти сутки. Настроение резко вниз. Непогода и холод держалась почти ещё неделю после снегопада. Мы здорово вымокли! С голодухи начались откровенные раздоры. На стоянках меня заедали комары, как я ни мазался демитилфтолатом. И колкости ребят. Их спасали накомарники. На наше счастье, во время одной из стоянок, на нас вышел из леса какой-то чукча. Узнав, что мы голодаем, он отдал нам пол-мешка муки за блесны и крупные рыболовные крючки. Денег не взял. Удивительно, но его комары не кусали!
Перевал мы преодолели не разбирая лодок. С трудом. Я здорово устал. От комаров не было спасения. Меня добивали неудачи с бездарной стрельбой. Один сапог у меня через неделю прохудился, пришлось оба выбросить, и я остался в кедах. Ноги всегда были мокрые, т.к. довольно часто приходилось выпрыгивать из лодки на перекатах, чтобы разгрузить и не порвать шкуру лодки. И тут я впервые почувствовал, что у меня есть сердце с левой стороны груди! Оно иногда останавливалось и ноги в этот момент ослабевали. (В середине 90-ых это явление устойчиво повторилось и я тогда узнал от нашего врача-кардиолога, еще одной красивой, в моём понимании, женщины, лет сорока, Ольги Юрьевны Домашенко, что это очень серьёзная, практически неизлечимая болезнь, называется «аритмия». Она меня лечила амбулаторно и два раза в стационаре. С 95 по 2006 годы и….кажется, ВЫЛЕЧИЛА
