Прилетел, и мы с ней несколько дней прочесывали алгоритм и иногда отвлекались, рассказывая каждый о себе. Так она узнала о моём семейном положении, а я многое о её жизни. Официально у неё есть муж, Соловьёв Лёнька, но она от него ушла еще до рождения дочери, т.к. он оказался сторонником свободной любви и не пропускал ни одной юбки. (Нечто похожее по поведению на Ландау. Лёнька тоже физик, д.т.н., и вращается в близких к Ландау и Сахарову кругах). Отец у неё математик, член-корреспондент Академии наук Гельфонд Александр Осипович, (теория чисел), (Фото 1960г), умер несколько лет тому назад. Она окончила в 50 году физфак МГУ, была распределена в п/я 1323, прошла успешно разработки ПВО – систем. Мать её тоже физик, Морозова Анжелика Михайловна, русская, кандидат технических наук, была репрессирована как ЧСИР (за второго мужа) в 36 году, отправлена в ссылку и 7 лет проработала в Ижевске на танковом заводе на участке проверки качества броневой стали. Там внедрила свой метод просвечивания брони гамма-частицами, за что получила Сталинскую премию. Сейчас она живёт в Ленинграде с мужем, тоже репрессированным, обрусевшим немцем с Поволжья Бруно Ивановичем Мейснер, бывшим главным инженером Николаевского судостроительного завода. Познакомились они в ссылке. Юлину дочь Иру, в основном, воспитывали они, т.к. «она прочно ушла в работу – её слова». Сейчас она живет в одной комнате двухкомнатной квартиры с дочерью, которую ей устроил отец через АН. Во всём ей помогает Ирина Максимовна, подруга матери по ссылке, тоже отсидела 17 лет за мужа, крупного партийного работника из Архангельска. Она (Юля) уже 13 лет перебивается без мужа, хотя Ленька аккуратно платит алименты. Сердце у меня учащенно забилось и я понял, что мы с Людвигом не ошиблись! Конечно, я давно заметил, что она «положила глаз» на меня, но высшая степень её интеллигентности и моё равнодушие к ней «не позволяли ей делать активных шагов». Кроме того, как она говорила мне позже, «не хотела рушить мою прекрасную семью и замечательную с Зиночкой пару». Мы часто вместе были на общественных мероприятиях.
Узнав, что «здесь и сейчас» я свободен, она была шокирована…….
И сердца наши забились в унисон!!! Вопрос с будущей женой был решен в одночасье! Последняя точка была поставлена в гостинице в её номере, вечером…. Здесь были даже слёзы.
Дальше работать стало веселее. А ошибки в её алгоритме мы не нашли – она показала, что я был неправ. Вместе мы вернулись в Москву счастливые. Но нам предстоял ещё длинный путь оформления наших отношений. На это ушло 2 года. Квартиру я решил оставит сыну безвозмездно, я был уверен, что с Юлей мы купим новую, а пока перебьёмся в её комнате 18 кв. метров, где она жила с дочерью Ирой. (
К моменту выписки Зины из больницы все три направления я реализовал на 99%.
Я заказал такси и привез её….. на Планерную! Она не ожидала, что я повезу её на новую квартиру. Легла на кровать и долго плакала. На вопрос о чём, сказала, чтобы я отстал. По-видимому, я нарушил её (и не только её!) планы.
До намеченного срока отступления оставалось много времени, и я занялся обустройством квартиры.
Во-первых, надо было срочно отциклевать и покрыть лаком полы, т.к. после машинной циклевки, которую проделали строители, это надо было делать безусловно.
Во-вторых, купить и повесить шторы, врезать замки, сделать полочки в настенных шкафах и в туалете. И ещё многое необходимое по мелочи, чтобы Сергею(!) было нормально жить и учиться. На это ушел почти год, а Зина….? Потерпит. Отношения у нас были ровные, но без близости. Я иногда не ночевал дома, так что близости мне хватало с Юлей. Мы выезжали вместе на охоту, встречу нового 72 года я организовал опять на Головановской даче, ночевал у неё, организовав для Иры путёвку в пионер-лагерь на Черном море «Орлёнок». Роза помогла – она была уже большим человеком в Центральных органах профсоюза строителей, кажется, главбухом, и её очень ценили.
А жизнь продолжалась.
