Конечно, никакого открытого набора не было, только по протекции и личного разговора с заместителями Никодима – так за глаза звали этого «выдающегося деятеля науки и техники».
У меня в теоретическом СБ Алмаза был хороший товарищ – Витя Блинов. Мы часто вместе ходили в Тушинскую баню париться. Классный инженер-теоретик! В совершенстве владел моделированием на аналоговой ЭВМ «Электрон». В то время лучше машины не было. Вместе с упоминаемым выше Володей Добряевым, они создали модели и вели моделирование процесса наведения и расчет точности всех ПВО-систем, которые разрабатывались в лаборатории Цепилова. Так вот эти два замечательных специалиста ушли в «Луч» ещё в 69 году.
Когда Витя немного пообтерся там, начиная примерно с 73 года, при каждой банной процедуре он меня терроризировал – требовал, чтобы я тоже перешел в «Луч». Он знал мое бедственное положение с жильём и говорил, что в Луче я быстро могу устроиться с кооперативом. Как раз в это время Лучу было поручено начать проработку НИР под шифром «ТИГР» – «Разработка принципов построения высокоточной системы поражения баллистической цели ракетами, оборудованными лазерной системой самонаведения». В тематическом плане вести работу поручили генералу Шахонскому Н.Н.– главному тематику всего предприятия, ближайшему сподвижнику Никодима. Витя был уже одним из ведущих специалистов-теоретиков у Шахонского, но вопросом синтеза систем, тем более самонаведения, он не владел. Не владел он и цифровым моделированием. Да и вообще, в Луче специалистов по разработке ракетных комплексов не было.
Ключевой задачей в теме была задача формирования контура самонаведения, и, сначала приближенно аналитически, а потом методом математического моделирования доказать, что игра «стоит свеч», прежде чем вкладывать миллиарды в реализацию комплекса в железе. Для решения этой задачи в СБ-4 Шахонского был создан отдел. Возглавил его Б.М. Беседин, один из ведущих тематиков-лазерщиков(!) предприятия. Он должен был набрать штат специалистов, для начала главным образом теоретиков, для решения этой задачи.
Не знаю, что Витя ему говорил про нас с Юлей, но в конце 74 года меня пригласил Беседин для беседы. В процессе беседы я понял, что он слабо владеет вопросом. Наверно я ему понравился, и он спросил о моих условия. Они были следующие: 1. Должность – начальник лаборатории, но не ниже заместителя, с правом набора в штат не менее 15 человек теоретиков и программистов. 2. Я перехожу из Алмаза только с женой, Морозовой Ю.А. 3. Он обеспечивает переход переводом, чтобы мы не теряли стаж и, соответственно, выслугу лет. 4. В ближайшие полгода нам должны выделить квартиру или кооператив. 5. Для решения поставленной ключевой(!) задачи мне надо время не менее 3-х лет. Беседин все эти условия принял и обещал протолкнуть их через Шахонского Никодиму. Потом была беседа с Шахонским и он подтвердил принятие всех моих условий. Я тут же вручил ему наши заявления о приемке на работу.
Я рассказал Цепилову, что мы с Юлей уходим в «Луч», там нам обещали помочь с жильем, а здесь идёт обман и крутежь, мы это терпеть не можем и не будем. Цепилов был огорчен, но он знал о нас все и промолчал. Большой скандал был в парткоме, пригрозили не снять с учета. Но всё обошлось. Наверно Шабанов сказал «Цыц!».
Несколько месяцев ушло на проверку нас по линии КГБ (степень секретности – форма допуска к Госсекретам) и оформление документа о переводе. Задержка произошла по причине того, что «Алмаз» относился к Минрадиоэлектронпром, а «Луч» – к Миноборонпром и они долго не могли договориться. (
В начале июня 75 года Никодим подписал переговорные листы и нам дали добро увольняться из Алмаза. Аргумент у нас был безотбойный – квартира!
2.3.4.5. Дача. Смерть матери.
Как я писал выше, с весны 71 года мы с отцом начали постройку дачи. Все выходные, как только потеплеет, я отдавал стройке. Каждый летний отпуск, конечно, тоже был отдан стройке. Я очень торопился, чтобы можно было скорее на лето вывести стариков на природу. Отец был ещё бодр, а мать – слабела и ходила уже с трудом. К тому же была очень грузной. Денег было не густо и с материалом было туго. Отец оказался хороший столяр и неутомимый труженик, хотя ему уже было за 70. За зиму 72….73 гг он сам сделал и застеклил все оконные рамы из «рамок» – некондиционных стандартных реек 5х2,5х110 см, огромное количество которых (около 1500шт.) ему выписали за бесценок на родном кирпичном заводе. Там на них производили сушку отформованного кирпича перед обжигом. Из них я сколотил заднюю часть забора, все 20 метров, (простоял он 30 лет!), большую часть черного пола.
