— Ладно, мне же за вас обидно. Ну, вот я читал рассказ, в котором одна малохольная девица сама себе пишет письма от несуществующего вздыхателя, а потом над ними слезы проливает. Всякой породы дуры бывают. Варенька ваша давно на вас обижалась, а потом решила вас завести — вот и придумала себе кавалера. Врала, врала, а когда надоело врать — решила его угробить.
— А теперь ты заврался. Кавалер у нее был, но он ее бросил. Ничего, я ее на свежую воду выведу.
— Не было жениха Сергея Орлова. Пока вы провожались, я позвонил своему другу — у него отец декан горного. Никакого Орлова в институте нет. На защиту диплома в Москву никто не уезжал. — Мика замолчал. Насмешливо улыбаясь, он закурил.
— Дай мне, — попросила Мара.
Тайком от родителей они изредка курили.
Нина подавленно молчала — целый год врать! Мара кипела от негодования:
— И это называется подруга! Только подумать — она грохнулась в обморок, когда я ей сказала. Наверное, сестра-артистка научила. Мы ее выведем на свежую воду!
Выводить Варю на свежую воду отправились на другой день. Жила Варя в маленьком, вросшем в землю флигельке: кухня и комната, разгороженная дощатой перегородкой на две половины. Домнушка чистила в кухне картошку.
— А, девчонки-печенки! Спасибо, что пришли. Варюшка моя чегой-то скучает. Разболакайтесь. Она в горнице.
— Нам некогда. — Мара, схватив за руку топтавшуюся у порога Нину, потащила ее в горницу.
Много раз Нина видела эти тесные каморки, заставленные грубо сколоченной самодельной мебелишкой, эти глядящие в землю оконца, но только сейчас почувствовала все убожество Вариного дома. На миг кольнула жалость: глядя на этот низкий потолок, Варя выдумывала свою любовь.
Варя лежала на высокой кровати, накрытой лоскутным одеялом, и читала. Кажется, она сразу все поняла: взгляд ее пугливо метнулся в сторону, лицо покрылось красными пятнами.
Дорогой Нина и Мара договорились начать объяснение «выдержанно», показать свое «холодное презрение». Но Мара сорвалась с первых же слов.
— Падай в обморок! — закричала она. — Никакого Сергея нет! Никто не умирал. Мы все точно проверили. Молчишь.
— Зачем ты нам врала?
— Мы, дуры, тебе верили, а ты над нами насмехалась.
Они ожидали, что Варя начнет оправдываться или станет упорно молчать, как раньше с ней бывало, или заплачет, а затем чистосердечно во всем признается. Но такого… Варя, виновница, уличенная во лжи, тихо со злостью проговорила:
— Убирайтесь! Ничего вы не понимаете. Пошли вон! Ну…
И только спустя много лет Нина поняла, как они с Марой были жестоки к маленькой некрасивой машинистке.
Нина не сразу обратила внимание на новенькую в их группе. Рассмотрела, когда Платон вызвал новенькую к доске. Невысокая, в очках, видимо, близорукая. У нее оказался низкий и густой голос, и этим голосом, все перевирая, но ни капли не смущаясь, она пыталась доказать теорему. Платон поминутно сухо покашливал — первый признак раздражения.
— Да-с, девица, знания у вас не блестящие. Корольков, включите Антохину в бригаду посильнее, ну хотя бы к Лозовской.
В перемену новенькая подошла к столу, за которым сидела Нинина бригада, и, сильно встряхивая каждому руку, повторяла:
— Кира Антохина, Кира Антохина… — И зачем-то дотрагивалась до очков.
— Вы мне поможете, ребята, я немного по алгебре приотстала, — просто сказала Кира.
— И по геометрии, — ввернула Мара.
Позже Нина раздумывала над тем, как бы все сложилось, если бы не случайность — в этот день она потеряла талоны на сахар. Помчалась в школу — может, там выронила.
В пустом классе сидела Антохина и деловито жевала черствую булку.
— Я так и подумала, что ты потеряла, — проговорила она, протягивая Нине талоны, — уж хотела к тебе идти, да не знаю, где ты живешь.
— Вот спасибо, — обрадовалась Нина, — знаешь, меня бы Африкан за них заел.
— А кто такой Африкан?
— Тут один. Почему ты домой не идешь? Пойдем вместе.
Кира, как что-то обычное, пояснила: дома у нее нет, а значит, и идти некуда. Нет, никто ее не выгонял. Просто она далеко живет, на маленькой железнодорожной станции. Приехала в город, чтобы закончить школу второй ступени и поступить в вуз. Надо снять комнату или койку. Вот поест и пойдет искать. Нина пришла в восторг от Кириной самостоятельности: нет жилья и не унывает. Решение пришло мгновенно. Нечего ходить куда-то искать комнату. Кира пойдет к ним. Основное — уговорить отчима. Мама, конечно, согласится, мама у них сама доброта. Кира убедится. У них так пусто без Кати. «Катю никто не заменит, — подумала Нина, — но будет вместо Вари новая подруга».
Мама, как и ожидала Нина, встретила Киру очень приветливо: «Отдельной комнаты у нас нет, если Кира согласна поселиться в вашей комнате, пусть живет. Только сначала надо поговорить с Африканом Павловичем». К удивлению сестер, отчим охотно согласился.
— Пущай живет, места всем хватит.
Его манера нарочно коверкать слова, считая это духом времени, обычно возмущала Нину. На этот раз она промолчала.
— Бывает же он добрый, — с раскаянием сказала Натка.
