Я ходил на подготовительные курсы, после которых должен был поступать на городского кадастра. Что я должен был делать в роли кадастра я не представлял вообще и на вопросы почему именно кадастр, я лишь пожимал плечами. Совершенно не понимая, что мне хотят сказать преподаватели на подготовительных курсах Университета о земле и прочих кадастровых делах, я просто продолжал ездить туда, клеить там девочек и демонстрировать свою силу ребятам из группы. В беседе с кем-то из школы я услышал предложение пойти учиться на артиста в театральное. Меня удивило это предложение и польстило. Я и артист. Смешно не правда ли, я же заикаюсь. Но почему-то я загорелся. Озвучил эту идею маме и она поддержала. Еще бы – её сын будущий артист! Меня с головой поглотила эта идея. Нравилось мне доказывать невозможное людям. Я стал учить стихотворения. Выбрав Высоцкого, я каждый день учил текст, находил слабые места волнения и возможного заикания в них и репетировал так, чтоб никто не заметил меня в недуге. Попав на вступительные экзамены по актёрскому мастерству я был в шоке. Столько творческих и настолько творческих ребят я не видел никогда. Они казались мне безумными. Идея поступления сюда показалась мне большой ошибкой. Все эти ребята на вступительных экзаменах в моем посёлке не дошли бы от школы до дома. То, что там происходило казалось мне крайне вызывающим, постыдным. Они пели, читали стихи вслух при всех, танцевали и очень необычно были одеты. Тем временем среди них выделялся лишь я, будучи по-простому одет и пострижен. Так или иначе я поступил. К своему собственному удивлению я поступил. Спустя год меня назвали лучшим учеником курса по актёрскому мастерству. Я был доволен и мама не знала радости. Всё было хорошо, за исключением растущей пагубной привычки пить, курить и гулять. Я чаще и чаще не ночевал дома, оставаясь ночевать то у одногруппников, а то и вовсе в подъездах. Студенческий билет был постоянно заложен в киоске из которого мы каждый день уходили со спиртным в сквер.
В сквере всё дышало свободой, бунтарством и сексом. Напившись можно было легко переспать с милой студенткой в туалете академии или в густых кустах. Меня разрывало на части от ощущения, что я могу делать всё, что хочу. Мы дрались, трахались, разбивали остановки, пели и кричали. Среди всех этих творческих ребят, я парень с посёлка казался самым отмороженным и мне это нравилось. Нравилось и демонстрировать это. Так, не помню каким образом в моих руках оказался кастет. Наличие холодной силы в руке придавало ощущение вседозволенности и могущества. Не прошло и суток как кастет с острыми наконечниками из металла был применён. Напившись, я зацепился словами с какой-то компанией и не задумываясь одел кастет и пошел к ним навстречу. Не забуду этот хруст, треск и летевшие в стороны куски лиц, кровь и зубы. Видя всё это я сходил с ума. Я кричал до хрипа их упавшим телам, чтоб они суки знали своё место. И это было часто. В сквер приезжал еще мой одноклассник, с которым мы когда-то занимались боксом. Встретившись и напившись с ним мы сходили с ума. Завидев большую компанию в дали от нас, мы начинали выкрикивать им угрозы, снимать с себя майки и бежать к ним. Кто выбирал не убегать был жестоко избит, унижен и слыша в свой адрес, что так вести себя нельзя, задавали лишь вопросы «да что мы сделали». Ответа у нас не было и мы снова били.
История с театром стала надоедать мне. Я чувствовал, что уношусь в что-то тёмное и сильное. Мне хотелось продолжать учёбу, но я уже не мог. Мой зверь просил еще и еще. Даш ему кусочек, он и руку по локоть откусит.
Глава 7
Еще один шаг
В начале третьего курса меня отчисли. Хотя мне было понятно еще на втором, что закончить учебу у меня не получится. Но учителя давали мне шансы, которые я небрежно принимал. Меня все больше притягивало жизнь как мне казалось золотой молодежи. Они красиво одевались, читали современную литературу, ходили в ночные клубы и всё время говорили о наркотиках. От них пахло успешностью и чем-то притягательным что трудно объяснить. Магнитом меня тащило в их жизни, в их увлечения. Мне хотелось быть среди них своим и я стал одеваться как они, говорить на их языке, читать что читают они и делать вид, что знаю толк в серьёзных наркотиках, совершенно не понимая в них и боясь до ужаса пробовать.
Первый раз, попав в ночной клуб я чувствовал себя неуютно. Мне казалось, что все на меня смотрят. Не помогал даже выпитый алкоголь в сквере с Пушкиным. Я смотрел по сторонам на окружающее меня как афроамериканец смотрит впервые на снег. Очень громко шумела непонятная мне музыка, вокруг было много разных людей, все танцевали и я запоминая движения начинал танцевать с ними. Ходить в ночной клуб по выходным быстро стало моей привычкой. Как и вскоре употреблять наркотики там.
