Помню как взрывали карбид в бутылках и однажды моего соседа ранило осколком. Моя мама до приезда скорой оказывала Валере помощь. Он кричал от боли и плакал, а я восхищался мамой. Мама любила помогать. Всегда когда я болел, она читала молитвы мне и клала иконки под подушку. Заставляла делать ингаляцию и кричала когда я кашлял среди ночи и я старался не кашлять. Жизнь по-тихоньку налаживалась. Я заводил котов, а мама их выгоняла, говоря мне, что они убежали. Я делал вид, что верю. Тогда я начал ловить ящериц и приносить их домой. Завел даже двух- Дуся и Раф. Учился играть на гитаре и днями сводил с ума маму и соседей голосом и репертуаром. Нравился мне рок. Много в нем боли. В школе уже в то время я занял удобную для меня нишу, точнее несколько. На уроке был хорошим учеником для учителя, быстро все схватывал и при желании мог всегда получать 5. На перемене и после школы я превращался в хулигана. Мне нравилось говорить о запретном, матюкаться и нарушать правила. Это делало мне сильнее как мне казалось. Так я тогда кормил своего зверя. По возвращению домой я фильтровал события за день и выдавал их маме. Мы дружили. Я ощущал свободу и любовь. Мама часто хвалила меня и мне нравилось это. Жизнь больше не была черно-белой. Она стала цветной. Красок прибавили покой мамы, который пришел к ней с устранившимися финансовыми проблемами, общение с ребятами и «плохие» дела с ними, хорошие отметки в школе и одобрения учителей меня. Я наконец-то задышал!
Дышал я полной грудью и каждый вдох этой новой и как мне казалось уверенной жизни уносил меня все дальше от постоянного ощущения одиночества и забытости меня кем-то. Временами, натыкаясь на осуждение и упреки мамы, я вновь замыкался и возвращался в состояние использованного пакета, гуляющего по улицам и гонимый ветром. Но, гитара, общение с ребятами и мои друзья из все тех же спичечных коробков помогали мне вернутся к берегу счастья и свободы.
Зверь, которого я кормил, стал все чаще просить еды, а я все чаще был вынужден давать ему еды. В конце концов именно зверь вернул меня к жизни. Впервые ударив человека и не просто ударив, а повалив его наповал, с кровью, милицей, страхом я ощутил незабываемый прилив удовлетворения, который быстро затушил страх наказания мамы. И вот я уже стою на углу дома и вновь пытаюсь покончить с собой, одновременно трясясь от страха и смакуя ощущения своей силы.
К нам много в класс новеньких переводили и учителя всегда просили меня за ними приглядывать, совсем не подозревая о моей двойной жизни. Я прикрывал этих ребят насколько мог от нападений сверстников, но когда вставал вопрос о личном авторитете, а вставал он всегда ибо мне очень важно мнение других обо мне, тогда я тоже прикладывал руку к унижению и насилию над новенькими. Страшные вещи у нас происходили в то время. В спинах новеньких можно было увидеть гелиевые, воткнутые на четверть ручки, их же втыкали и в ладони вместе с циркулями, выкидывали рюкзаки из окна и били стульями. Наше любимое развлечение в то время было на перемене закрыть коридор без окон, выключить свет и драться. А чаще не драться, а бить в темную выбранную накануне жертву. Так и случилась трагедия. К нам в посёлок переехала армянская семья. Мальчик попал к нам в класс. Учителя его называли Борис, а мы бакланом. Ему ставили 3 в то время как остальным 2, хотя он не говорил по-русски и это вызывало возмущение и ненависть к парню. Ну и накопилось. Закрыли коридор и увлеклись. Бориса увезли на скорой, нас всех на учет, шумиха на весь район. А вскоре Борис умер. В больнице. Больше всего тогда я боялся двух вещей- гнева матери и отца Бориса. Мать покричала, я помолчал, а отец Бориса не появлялся. Больно.
Зверь получал своё. Мне лишь оставалось наблюдать.
Глава 5
Мальчик растёт
Больше всего мне нравились вечера в то время. Утром я уже тяжело вставал, все чаще спал на первых уроках с головной болью от выпитого накануне алкоголя. На пальцах были мазоли от струн, а на костяшках ссадины от драк или просто избиения толпой невинного человека.
