В 1954 году в конце второй четверти, перед самым Новым годом, я простыл и с температурой попал в санчасть. На носу были первые зимние двухнедельные каникулы, которых все ждали с нетерпением. Но нам объявили: те, кто имеет двойки, получит только одну неделю отпуска. Федор Яковлевич Головко, зная, что у меня по русскому языку может быть двойка, вечером 30 декабря пришел в санчасть и продиктовал диктант. Придирчиво проверив его, поставил заслуженные четыре балла и таким образом определил общую положительную оценку по русскому языку, что позволяло мне полностью отгулять каникулы. Но я не рассмотрел внимательно отпускной билет, который был выписан заранее, и уже через неделю вернулся в училище.
Многое хочу рассказать об наших учителях. Преподаватель математики капитан Юлия Сергеевна Серебрянская, вызвав к доске решать задачу, долго и терпеливо ждала результата поисков истины. А он не всегда был однозначным. И если кто-то решал задачу не тем способом, она с мягким укором говорила: «Что ж ты поехал в Москву через Владивосток?» Этого было достаточно, чтобы понять: есть другой, более простой вариант решения. И с тактичной помощью Юлии Сергеевны каждый находил его самостоятельно, нередко включая этот успех в свою копилку.
Интересно, с вдохновением проводил уроки по географии подполковник Т. С. Ромашко. В те годы происходил распад мировой колониальной системы. Сегодня, наверное, даже многие учителя, не говоря уже об учащихся, не знают, какие государства в Азии и Африке, чьими они были колониями и доминионами, и как после второй мировой войны эта система распалась при активном участии СССР. На одном из занятий суворовец Подерачев назвал английской колонией Индию, которая к тому времени стала свободным государством. Как тогда возмутился Тихон Семенович! Он покраснел и громко воскликнул: «Как вы, суворовец, могли обидеть 400-миллионный индийский народ, делая такие заявления?» Эта реплика запомнилась на всю жизнь, и впредь мы более серьезно относились к изучению каждой колонии или доминиона и занятиям по географии в целом. Ибо она, как показала потом боевая жизнь, тоже точная наука.
А преподаватель физики майор Леонид Иванович Чистовский! До войны он был чемпионом Белоруссии по боксу в среднем весе, что сразу было заметно по его собранности и спортивной форме. Очень строгий по своей природе и, естественно, по отношению к предмету, он, войдя в класс и поздоровавшись, быстро излагал краткую вводную часть к уроку, сразу после чего произносил: «Нац (значит), первый вопрос». Все начинали шелестеть страницами учебников и с замиранием сердца ждали, кто первым примет удар. На поднятые руки Леонид Иванович мало обращал внимания. Он по глазам безошибочно определял «боец — не боец» и выбирал, кто именно будет отвечать. Обычно Чистовский не устраивал экзекуций, а терпеливо просвещал у доски заблуждавшихся в точных физических законах, тем самым стимулируя дальнейший интерес к своему предмету.
Как-то уже в конце обучения Чистовский проводил занятие по радиосвязи. Две группы суворовцев находились в разных классах с радиостанциями, откуда вели переговоры в эфире. Леонид Иванович поочередно заходил в них, контролируя ход занятия. Неожиданно зайдя в наш класс, он услышал, как суворовец Панкратов выдал в эфир что-то непечатное... Чистовский буквально вскипел и «не вельмі моцна» врезал хороший подзатыльник, от которого тот оказался под третьим столом. Леонид Иванович поднял Панкратова, встряхнул, извинился за свою вспыльчивость и сказал: «Я из тебя сделаю боксера». А тот был длинным и худющим, вовсе не боксерского телосложения. Мы с любопытством ждали, что в итоге у него получится с боксом?
Этот случай в силу нашей суворовской солидарности огласки не получил, а верный слову Леонид Иванович в личное время начал регулярные занятия с Панкратовым, нещадно его тренируя. В итоге на спартакиаде суворовских военных училищ в 1956 году в Воронеже тот занял третье место в своей весовой категории. Я, кстати, тоже готовился к этой спартакиаде - в стрелковой команде, имея второй разряд по стрельбе из малокалиберной винтовки. Однако на спартакиаду по общим показателям не попал.
А кто из нас не помнит преподавателя истории Михаила Ивановича Ливенцева - человека добрейшей души? В нем как бы сфокусировалась вся история училища, в котором он работал с небольшим перерывом более полувека. Блестящие энциклопедические знания, яркая и одухотворенная речь, глубоко продуманное, четкое и логичное изложение материала с выделением самого важного - вот что, прежде всего, характеризовало Михаила Ивановича как педагога. Об огромном влиянии офицеров и преподавателей училища на жизнь их бывших питомцев говорят такие строки, посвященные Михаилу Ивановичу его другом Петром Яковлевичем Погребным:
Пусть учитель далеко -
С ним близки по сути
Самусенко, Цыганко,
Чаус и Лагутин...
