Царь повелел устроить торжественное празднование заключения мира во всех городах своей империи и при тех иностранных дворах, где находились российские посланники, послав им большие суммы денег, чтобы с вящей помпой отметить это славное событие. Мирный договор был оглашен в храме в присутствии царя, иностранных посланников, всего двора и духовенства[1355]. После церковной службы договор был зачитан вслух, а один из епископов[1356] произнес прекрасную проповедь, после которой великий канцлер[1357] вознес хвалу Его Величеству от имени Сената и всего народа, величая его «Петром Великим, Отцом Отечества и императором Всероссийским». За этим последовали артиллерийские залпы, празднества, винные фонтаны, иллюминация по всему городу и фейерверки. Царь пожелал вознаградить труды своих полномочных посланников, пожаловав им богатые дары. Этим он не ограничился, оделив своими милостями даже шведских посланников, первому из которых повелел подарить десять тысяч скудо, второму — восемь тысяч и две тысячи — секретарю посольства. Новость о заключении мира сразу же распространилась по всем концам Российской империи, и одновременно всем губернаторам было приказано отпустить на свободу всех шведских пленных, которых насчитывалось более ста тысяч[1358]. Оказалось, однако, что бóльшая их часть предпочла остаться в России или на службе у царя, или в тех местах, где они уже поселились и обустроились.
Мирный договор положил конец войне, продолжавшейся около двадцати лет, и царь направил свои усилия на совершенствование управления в завоеванных провинциях, в особенности в Ливонии, обнародовав указы, которые призваны были показать мягкость его правления. Он подтвердил всем подданным права владения и титулы и даже предоставил им свободу переселиться куда угодно. Петербургу был дан специальный указ, согласно которому в этот город была перенаправлена основная часть торговли, которая раньше происходила в Архангельске[1359]. Указ поставил в затруднительное положение старожилов тамошних мест, кроме того, именно в этот год разразилась жестокая буря и в Петербурге вода поднялась выше обычного уровня на десять футов, причинив огромный вред зданиям и уничтожив массу товаров. Однако царь, который неоднократно говорил о своем решении «сделать свой город новой Венецией, новым Лондоном, новым Амстердамом», принял меры и к тому, чтобы исправить повреждения от наводнения и возвести высокие дамбы для предотвращения подобных случаев в будущем. Кроме того, он приказал Коммерц-коллегии подготовить склады и удобные квартиры для торговцев, которым предстояло туда вселиться. Многие возроптали, а некоторые даже назвали это повеление царя нарушением интересов общества, несправедливостью и деспотизмом, однако тот, твердый и непреклонный в своем решении, отвечал всем жалобщикам одной и той же фразой, которую имел обыкновение произносить в подобных случаях великий французский политик кардинал Мазарини: «Позволим им говорить, лишь бы они позволили нам действовать». Подобная твердость, в соединении с покорностью желаниям государя, от природы свойственной московитам, превозмогла все препятствия и сделала город Петербург центром всей торговли в России.
После того как царь и его подданные совершили это дело, которое он считал столь важным для блага своего государства, Петр начал переговоры с иностранными государями о другом пункте, касающемся вопросов его достоинства. Когда иностранные посланники получили от своих государей наказ поздравить царя с заключением Ништадтского мира, вице-канцлер Шафиров объявил им, что Петр теперь носит титул императора, который его умолили принять его верные подданные, Сенат и сословия — и титул этот не новый, им обладали уже его предшественники, и император Максимилиан еще задолго до того называл так царя Василия в адресованном ему письме[1360]. Шафиров показал послам оригинал этого письма, а также оригиналы других писем от Венецианской республики, Английского и Испанского королевства, в которых царь неизменно титуловался императором. В самом деле, Сенат в Петербурге постановил, что титул государя отныне должен будет звучать следующим образом: «Божиею поспешествующею милостию, Мы, Петр Первый, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Князь Эстляндский, Лифляндский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский и всея Северныя страны повелитель и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных наследный Государь и Обладатель»[1361].
