У меня не было времени думать о выборах. Консультация по национальной безопасности… об "МХ", затем заседание комитета… затем консультация по возможному развитию ситуации с бюджетом. Дела у нас плохи. Наши предположения оказались несостоятельными, и нам угрожает дефицит в 200 миллиардов, если мы не сотворим каких-нибудь чудес. Кстати, о чудесах — подъем на рынке более чем на 20 пунктов.
Выборы: потеря 25 мест в палате, чего и следовало ожидать, могло быть хуже. В сенате положение не изменилось — 54:46. К сожалению, выбыла Миллисмент Фенвик. Но самое приятное: в Калифорнии губернатор и сенатор — наши. Прощай, Браун!
3 ноября
Пресс-конференция в Розовом саду по результатам выборов. Я уверен, их встревожил мой счастливый вид. Прибыл премьер-министр Италии (Джованни) Спадолини. Он мне нравится. Приятная встреча и затем завтрак… при нем Италия стала надежным союзником… Длительное совещание по бюджету. Нам предстоят нелегкие решения, если мы в самом деле намерены сократить дефицит… Тем временем экономика по-прежнему на подъеме. Сегодняшний день на Уолл-стрит побил все рекорды — 1065. Причина — результаты выборов, демократам не удалось преуспеть настолько, чтобы изменить наш курс.
12 ноября
Почти вся вторая половина дня прошла в обсуждении бюджета. Нам предстоит бой, но мы должны осуществить серьезные сокращения.
18 ноября
Встретился с сенаторами Бейкером и Бобом Майклом. Они меньше расстроены, чем я ожидал, экономической ситуацией и результатами выборов. И все же они предсказывают осложнения в связи с тем, что нам придется сделать ввиду продолжающейся безработицы и ожидаемого бюджетного дефицита.
14 декабря
Почти всю вторую половину дня выслушивал информацию по вопросу дефицита и о том, как мало у нас шансов осуществить новые сокращения бюджета".
Наверно, правда, что темнее всего бывает перед рассветом. Хотя мне это было неизвестно, но, когда я делал последние записи в дневнике, в стране уже начался самый длительный за мирное время период экономического роста. Экономисты-исследователи говорят, что поворот начался в ноябре 1982 года, как раз через год после того, как осуществилась первая фаза рассчитанного на три года 25-процентного сокращения налогов.
Прошел еще год, прежде чем экономическая экспансия набрала полный ход, но мы уже вступили на этот путь. Мы начали постепенно освобождать инициативу и средства людей от правительственного гнета и получили в ответ взрыв экономической активности, который должен был привести к уменьшению безработицы, уровня инфляции и процентных ставок.
Когда экономика начала оживать, я начал шутить со своими в Овальном кабинете: "Вы заметили, они уже больше не называют ее "рейганомикой"?" До начала процесса возрождения "рейганомика" была уничижительным синонимом экономики.
Я считал президентские выборы 1984 года важнейшим делом — не потому, что мне хотелось пожить еще четыре года в Белом доме, но потому, что, по моему убеждению, наши завоевания предыдущих четырех лет были под угрозой. Хотя она никогда об этом не заговаривала, я думаю, Нэнси предпочла бы, чтобы я не выставлял свою кандидатуру на новый срок. Но у меня не было на этот счет ни малейших сомнений. Я хотел сохранить достигнутое нами и сделать еще многое, чего не успел осуществить. В области внутренней политики речь шла в первую очередь о сокращении дефицита и сбалансировании бюджета.
Хотя прогресс был налицо, появилась возможность еще более стимулировать экономику за счет более простой и справедливой системы налогов. Я хотел убедить конгресс уменьшить лишние расходы в бюджете и продолжить процесс ограничения правительственного вмешательства в нашу жизнь, я по-прежнему надеялся за предстоящие четыре года сбалансировать бюджет.
На мой взгляд, бывший вице-президент Уолтер Мондейл, кандидат демократов на выборах 1984 года, был еще одним типичным либералом нового толка в демократической партии, выступающим за высокий уровень налогов и расходов. Он явно расходился во взглядах с основателями партии — Томасом Джефферсоном и его друзьями, убежденными в том, что лучшее правительство — это малочисленное правительство и что "правительства не есть господа, но слуги управляемого ими народа".
В 1984 году Демократическая партия превратилась в конгломерат блоков и объединенных узкими интересами группировок, в конкретные цели которых входило присвоение общественного богатства в возможно больших количествах ради своего собственного блага. Партия Томаса Джефферсона стала партией больших обещаний, большого правительства и больших налогов — чем больше, тем лучше.
