Остановился я в "Билтморе", и Джордж Уорд, один из ассистентов Миклджона, предупредил меня, что могут пройти месяцы, прежде чем я получу какую-то роль в фильме. Таких, как я, у них хоть пруд пруди, так что мне еще придется постараться, чтобы меня заметили.
Джордж ошибся. Через несколько дней я уже снимался в своем первом фильме. Правда, поначалу мне пришлось участвовать за кулисами студии в драме, которую можно было бы назвать "Второе рождение Датча Рейгана".
Слава Создателю, им нравился хотя бы мой голос, потому что временами мне казалось — это единственное, что их во мне устраивает.
Первый кадр: гримерная.
— Прическу нужно изменить, — первым делом заявил Макс Арноу сотруднице, занимающейся стрижкой. Та окинула меня взглядом, каким палеонтолог оценивает только что найденное и еще не описанное в науке ископаемое, извлеченное из русла какой-то доисторической реки.
— Боже, кто вас стриг? — вздохнула она и тут же добавила: — Можно подумать, что вас стригли "под горшок", причем огромного размера.
Я по-прежнему носил стрижку, "подобранную" для меня Гарольдом Тином: короткие волосы с небольшим пробором.
Потом выявилась другая проблема. Оказалось, что у меня слишком маленькая голова.
— Где вы откопали это пальто? — Арноу почти с возмущением оглядел мое новое спортивного покроя пальто, специально купленное для того, чтобы произвести на него впечатление. — В нем же нельзя нигде появиться! Плечи слишком велики, и голова от этого кажется еще меньше.
Кадр второй: гардеробная.
— Прикиньте, пожалуйста, что можно с этим сделать, — обратился Арноу к художнику по костюмам.
Мое новое пальто было передано портному, который решил проблему, прикончив пальто: он безжалостно выдрал из него плечи и убрал складки и сборки.
Проделанное слегла улучшило положение, но не совсем. Арноу заявил, что, если выпустить меня на экран в том виде, в каком меня задумал Создатель, станет очевидной вся моя непропорциональность.
— Плечи слишком широки, а шея коротковата, — продолжал настаивать на своем Арноу, как мне показалось, довольно бестактно.
Ощущение было такое, словно вокруг меня кружится целая армия костюмеров и гримеров, то приближаясь ко мне, то отходя в сторону, разбирая по косточкам мои внешние данные. Ну хотя бы один из них выступил вперед и сказал: "А мне его голова кажется прекрасной!"
Нет, всем что-то не нравилось, все были чем-то озабочены, обеспокоены. Потом кто-то вспомнил о Джимми Кэгни, одном из ведущих актеров "Уорнер бразерс". Оказалось, что и у Билли те же проблемы, что у меня: коротковатая шея.
Один из студийных экспертов рассказал, что Джимми удалось разрешить эту проблему при помощи портного: тот выкроил особый ворот для его рубашки, который создавал эффект более длинной шеи и крупной головы. Секрет был в том, что воротничок со спины рубашки кроился, как обычно, но постепенно стойка сужалась и уменьшалась в размере. На концах воротника ее уже не было вовсе, так что ворот просто плоско лежал на груди, открывая взору пару недостающих дюймов тела, которые обычный воротничок закрывал.
— Быстро назовите мне имя этого портного, — раздался нетерпеливый голос.
Итак, хотя бы с одной проблемой было покончено полностью: я отправился заказывать себе рубашки с воротничком "под Кэгни". Но что вы думаете? Вернувшись в студию, я услышал в гардеробной, что мои плечи все-таки слишком широки для головы!
До этого момента я, независимо от моды, носил узкие галстуки и рубашки с небольшим воротничком. Теперь же мне предложили сменить все воротники на более широкие, да еще и с горизонтальными полосками на них, а галстук завязывать особым образом. И все это для того, как мне объяснили, чтобы сократить расстояние между лацканами пиджака и зрительно уменьшить плечи.
Должен признать, что дело свое здесь знали. По сей день я ношу рубашки, фасон которых специально для меня разработан модельерами студии и личным портным Джимми Кэгни.
Следующий кадр: реклама.
Первым пунктом на повестке дня стоял выбор для меня подходящего имени. Вокруг меня собралась целая команда в составе Макса Арноу и нескольких пресс-агентов, не спускавших с меня цепких взоров. Я же чувствовал себя бессловесным манекеном, выставленным в витрине магазина. Мозговой трест бился над одной проблемой: какое имя мне больше всего подходит?
Не обращая на меня ни малейшего внимания, они тасовали имена, предлагая то одно, то другое, затем отметали все предложенное ранее и принимались придумывать заново. Результат был нулевым.
В конце концов я не выдержал. Я решил вмешаться. Взоры, внезапно остановившиеся на мне, выражали чуть ли не ужас, словно я совершил нечто немыслимое. Говорящий манекен? Это невозможно.
Я попросил разрешения напомнить, что мое имя — имя спортивного комментатора радио — хорошо известно довольно большому числу людей, которые, несомненно, узнают меня и на сцене.
— Датч Рейган? — переспросил один из присутствующих. — Поставить в титрах "Датч Рейган" — это абсурд.
