– Да, меня сегодня нет. Да, я не буду сегодня подписывать бумаги. Спасибо, да, мне ничего не нужно, вы можете быть свободны на сегодня. Павел отвечал ровным уверенным голосом, затем положил трубку и резко вырвал шнур телефона. После этого постоял несколько минут в неподвижной позе и снова сел, удобно развалившись в кресле.
Павел попытался откинуть мысли о Миле и вернуться в сегодняшний день с его текущими задачами. В конце концов, важная сделка на кону и упустить такой шанс – значит погубить серьезную возможность роста компании.
Однако сосредоточиться не получалось, мысли не слушались и жили своей собственной жизнью. Ему вдруг показалось, что его мысли уже не принадлежат ему, что это не он думает, а кто-то другой за него. Воспоминания всплывали, переплетались между собой, давая какие-то неожиданные повороты. Они росли и размножались, заполоняя собой все Павлово нутро, а затем, выходя наружу, начинали заполнять пространство комнаты, так что становилось тесно и душно. И тогда мысли не успевали бежать за этими видениями, путались, сбивались и становились каким-то посторонним шумом, который пытается пробраться через всплывающие картинки прошлого.
***
– Павлуша, Павлуша, проснись, посмотри, какое платье я сегодня сшила, – голос матери нежно обволакивает. Павлуша приоткрыл глаза, просыпаться не хотелось, он хотел, чтобы мама обняла его и повалялась с ним в кровати, как они обычно и делали, но мама была в новом платье. А это означало, что сейчас будет рассказ про ткани. На самом деле маленькому Олежке это тоже нравилось, мама рассказывала очень красиво и всегда это была история и тайна.
– Ты знаешь, что это за ткань? Это штапель. В старину так называли колечко овечьей шерсти. В нем волоски были завиты в одну сторону и было удобно прясть, нитка выходила ровная и гладкая, потом так стали называть…
– Павлуша, вставай-просыпайся, слышишь, – новое платье!
–Ууу....– сонно сопел из-под одеяла Павлуша, который готов был и дальше слушать про завитки и колечки. Солнце заливало всю комнату, мама смеялась и кружилась, и сквозь ткань штор просачивался медовый свет. Казалось, свет шел не от окна, а от матери.
– Павлуша, посмотри на меня. Как у меня получилось? Тебе нравится? Мамины руки то взлетали, как у балерины, то поглаживали лиф нового платья, то перебирали складки подола.
– Ты принцесса, принцесса, – радостно кричал сын из своей кровати.
Его мама была чудо как хороша, самая красивая мама на свете. Сегодня она была в приподнятом настроении, в отличие от тех дней, когда на нее накатывала вялость и апатия. В такие дни Павел видел, как она долго смотрит в окно и молчит, даже когда он дергает ее за руку и зовет гулять. Но сегодня был тот день, когда она была другой, той, которую маленький Павлуша рисовал на своих картинках – принцесса, фея, волшебное создание. Конечно, принцесса и фея, как же иначе! Ведь в воздухе витал свежий, но чуть терпкий аромат духов, пыльно-розовый цвет платья подчеркивал яркий румянец на щеках, а белый жемчуг на шее перекликался с цветом ее волос. Да и вообще, только волшебные создания могут так громко смеяться или танцевать на улице, не обращая внимания на прохожих, или вдруг начать вести разговор с кем-то невидимым. Мама села на кровать и прижалась щекой к груди Павла.
– Ты знаешь, что ты мой самый важный поклонник? – Спросила мама и поцеловала сына в губы.
***
Павел знал, что обычно воспоминания приходили к нему только тогда, когда он сам их допускал. Сейчас они появлялись непроизвольно и сами собой исчезали. Такого раньше не было. Он перестал быть хозяином своих воспоминаний, они ему уже не подчинялись. Это его злило, раздражало и вызывало приступ ярости, и сейчас он винил в этом в первую очередь Милу.
– Гребаная кукла!!! – ругнулся Павел, когда ему не удалось сосредоточиться на важных делах, потому что какая-то ненужная мысль, как червяк, пыталась проложить себе путь в голове Павла. – Я не слабак, я не должен показывать эмоции. Эмоции – это слабость, а я не слабак, я не тряпка, – твердил Павел своему внутреннему «я». – Я сильный!
Только вот эта сучка-кукла Мила вывела его из равновесия, и от этого становилось еще хуже.
Ваза, попавшаяся под руку, взлетела в воздух и разбилась на мелкие осколки.
Глава 8
