У металлурга выпал молот,
И я увидел снова свет.
Хайнрихсвальде . . .
Звучит, как музыка Вивальди:
Избушка Славска, Хайнрихсвальде.
Не слыша ветра перемен,
Вторую сотню лет без смен.
На вздыбленном, древесном теле
Как у старухи, еле-еле,
Видна паскудная печаль,
В подножье стылом кирпича.
Там шпалы рельсами укрыты,
И смысл томный, пошлый, скрытый.
Стоит немецкая тоска
И загнивающей доска.
20 :20 на часах…
По моим часам не светит,
Жизнь пройти и не споткнуться.
Повстречаю -в сердце метит, Лучше б было разминуться.
Лучше б было не калечить,
Или так пройти, как «здрасьте».
И прощай, до скорой встречи!
Черный кот, как ты, к напасти.
А январь всегда на первом,
Месяц ясный, как в исламе. Перебором, голым нервом,
И салам твой в попаламе.
И сказать тебе, как в воду «Извините, обознались».
Вновь порхнуть, как на свободу. Вот и весь психоанализ.
Вот и вся тебе посуда,
Суд судьбы, сужденье веры.
Знал итог конца Иуда,
Серебро любя без меры.
По моим часам не светит
Жизнь пройти и не споткнуться
Повстречаю – в сердце метит, Лучше б было разминуться.
Стану крыльями зари…
Стану крыльями зари,
На край моря улечу. Говорящий -говори,
Я лучами прошепчу.
На край света отпусти
На всего один лишь век.
Слышишь, Господи? -Прости!
Я ведь только человек.
Как заложник мелочей, С краю зарева небес.
Есть ворота-нет ключей
В скважину лучом залез.
Светом радужки коснись, День грядущий подари.
Луноликая, проснись!
Стал я крыльями зари.
И теперь- не как вчера-
Занят выбором двери.
Я с луною до утра,
Вечер, вспыхнувший с зари.
Песнь разведёнки
Не тупятся стрелы Амура,
Грудь славится слепостью глаз.
Девчонки, какая ж я дурра
Влюбляюсь за год третий раз.
Разбитые вдребезги нервы, Забытый душевный покой.
Как в песне про тех, кто не первый, Поверьте, девчонки, второй.
А третий всегда, как последний, Ведь третий же сорт, чай, не брак. Девчонки, влюбилась намедни,
И тот оказался мудак.
А в детстве, вы помните бабы:
Принц в сказке на белом коне
Убиться готов ради жабы
И жить на чужой стороне.
А я же как вроде принцесса?
Мудак мне, скажите, зачем? ”
Я ночью на кухне, от стресса,
В трусах с холодильника ем.
Старинные призраки басен,
Затёртые лики в веках.
«Будь мужем моим!»-«Я согласен!»
И жизнь проживи в мудаках.
Статистика формулы строит,
На десять девчонок ребя-я-ят…?
Не девять, не верьте, не стоит,
А семеро- впредь, говорят.
Гуляет теперь разведёнка,
Теряя душевный покой.
Найти бы отца для ребёнка.
Был первый, знать, будет второй.
Ещё б не страдала фигура:
Года улетают на раз.
Не тупятся стрелы Амура,
Грудь славится слепостью глаз.
За суетою будних дней…
За суетою будних дней,
Застряв в томление нудном в пробке,
Ты вновь забыл про юбилей, Ища себя в стальной коробке.
И день пройдёт, оставив след,
Какой-то искренней печали.
Теперь мы только от сует
Друг друга больше не встречаем.
Друг другу впредь не позвоним,
Не пожелаем «Добрый вечер!»
Ведь в памяти мы не храним
Слова любви, вчерашней встречи.
Обид не счесть и не сложить.
Глазами вёрсты в пробках меря,
Нам остаётся только жить-
Не ждя, не помня и не веря…
Ветер. Тучи. Мокрый снег
Ветер. Тучи. Мокрый снег.
Завыванье мёрзлой птицы.
Собирает человек
Сердца битого крупицы.
Шум волны. Начало века.
Вдаль ползущая река,
Как тоска у человека,
М ало -мальски глубока.
Как отыгранные ноты,
Хлопья белые парят.
Сердце вспомнило кого-то И почувствовало взгляд.
Этот кто-то вольной птицей
Заморозит душу мне.
Снег кружится танцовщицей
До мурашек на спине.
А под толщей вод солёных
В сердце битом вновь тоска.
Глаз твоих сине-зелёных
Взгляд чужой издалека.
Парящий, опустись на ноги.
Парящий, опустись на ноги
Сложи уставшие крыла.
Слова разложены на слоги,
А слоги сложат вновь в слова.
И ядом горечи пророков,
Размерят каждому итог.
Кого-то вздёрнут ненароком, Через кого -то пустят ток.
Кому-то выделят колонку,
Тебя поместят в жёлтый дом.
А мне слова свинца в догонку, Придутся в спину чередом.
По суевериям и вере,
Плюём на крест через плечё.
И всё теперь, по крайней мере, Работа мысли на толчок.
По сплетням лжи не чту газеты И не читаю новостей.
Мы всё теперь несём в клозеты,
И нет теперь чертей святей.
Парящий, опустись на ноги, Сложи уставшие крыла.
Слова разложены на слоги,
А слоги сложат вновь в слова.
Человек дождём умытый…
Человек дождём умытый,
Словно мокрая сова.
Полужив, полузабытый
Изо рта полуслова.
Опочила над утёсом
Туча серою тоской.
И дождём пролив раскосым,
В берег врежется морской.
И пойдёт по побережью
Тенью мокрый человек.
Тут подснежник, там подснежник.
Я шепчу, как имярек…
С полуслов, полузабытых,
Как туман, слетает хмарь.
На песках, дождями смытых,
Мелкой россыпью янтарь.
Юркнув влево, плюнет туча
Лейку добрую воды.
Чайки, что-то отчубучат,
Оторвав с песка зады.
Человек дождём умытый,
Словно мокрая сова.
Полужив, полузабытый,
Изо рта полуслова.
Я закрываю.
Я закрываю свои глаза,
Полны надежд и света.
Кто-то шепнул мне и подсказал,
Если не так, то этак…
Будет же как-то, ведь день за днём;
Мы лишь учились слушать,
Ну а сегодня посевы жнём
И исцеляем души.
