Две-три секунды (о, как это много!)
Дал разглядеть, как диковинных звёзд.
ЧтО эти звёзды: ну, голые спины,
Зубки сверкают всему напоказ, -
Ты ж не для всех, и хранишь, как картину,
Малость свою от назойливых глаз.
Место твоё - не открытая роща,
Где кутерьма лишь в высокой листве,
Твой лес погуще, мощней и попроще,
И не напишешь его на холсте.
Редкий зверёк сквозь кусты продерётся,
Людям - вообще так сплошной бурелом,
Вот и увидел сквозь листьев оконце
Чудо-реснички над чёрным глазком.
...И упорхнул, непонятный и скрытный...
Кто ж перевёл твоё имя в латынь:
О троглодитес и троглодитес,
С девьими глазками как у богинь!
12. Воробышек
Ещё восток не развиднелся,
Ещё мороз ночной не сник,
А я, как пледом, в детстве грелся
Твоим весёлым чик-чирик.
Весна пришла. Проходит детство,
А на балконе кутерьма.
В такую рань? Куда мне деться,
Сведут воробышки с ума.
Поют, всем птицам подражая,
В застрехах ждёт уже семья,
И не одна, есть и другая,
Официально не твоя.
Птенцов кормить всегда готовый
(А вдруг - мои, а вдруг - помрут),
И снова кормит он, и снова,
И не напрасен птичий труд:
Чтоб летом, плотно заполняя
Боярышника дикий куст,
Органчиком семья большая
Про дождиковую пела грусть.
А вот и осень набежала
Под воробьиный хрум и хруст:
Там горец птичий, как начало
Всем холодам. И мир так пуст,
Когда все птицы замолчали,
И лишь воробышки поют,
И с ними нету ни печали,
И ни зимы - сплошной уют.
13. Зарянка
По утрам меня будит звоночек,
Очень тонкое тинь-тинь-тинь-тинь,
То зарянка, мой милый дружочек,
Мне являет единство ян-инь.
Как ни верен пушистый комочек
Столь любимым родимым кустам,
Первый снег - и на юг стаи точек
Провожаем по дальним садам.
Лишь один или два - самых звонких -
Остаются - уму вопреки.
Залютует зима - и негромко
Их оплачут весной земляки.
Кто-то скажет: ты нам, между прочим,
Про единство ян-инь что-то пел -
Так читай же, читай между строчек:
Это Выживший мне прозвенел.
14. Трясогузка
Какой глазок душа посмертно,
Чтоб на меня глядеть, найдёт,
Какая птица неприметно
В меня заглянет и - уйдёт?
Не улетит ведь безоглядно -
Уйдёт по тропке не спеша...
О Боже, как же ты нарядна
В манишке светлая душа!
Не минуло ещё на свете
Моей любви сороковин:
Душа бежала на рассвете,
Оглядываясь глазком своим.
...И каждый раз, когда я вижу
Коротенький твой перелёт,
Я помню всё, и мир мне ближе,
Как времени текучий ход.
Как домовита, хлопотлива,
Как зорок чёрный твой глазок,
Как с человеком шаловлива,
И как воздушен твой шажок!
Так семенишь: не видно лапок,
Перебирающих тропу,
Головку повернула набок...
Чтоб рассказать мою судьбу.
15. Стриж
Когда воздушная стихия
Являет нам и мощь и нрав,
Стрижи, как лётчики лихие,
Летят навстречу ей стремглав.
Им не страшны её потоки,
Порывы ветра, бури вой -
Летят без страха и упрёка,
И с головой - в воздушный бой.
И оседлав ток восходящий,
Устремлены в родную высь -
Для радости летят для вящей,
И нет земли для них, где низ.
...Когда-нибудь в пылу куражном,
Но сбудется мечта моя,
Я в высь вонзюсь, как стриж отважный -
Душой бессмертной воспаря.
***
Цирк бродячий не вписался
В столь нежданный поворот:
Цирк приехал! Цирк остался!
Звери - в сад и огород!
Вот по вишням все мартышки
Лихо лазают гурьбой,
Никогда не знали вишен,
А теперь у них - едой.
А в густой листве под вязом
Отдыхают какаду,
Их увидеть можно разом:
Оперенье - на виду.
Свинки сразу в огороде
Нарывают корешки:
Там - свеклА, морковка вроде
И пахучие вершки.
Дрессированных собачек
Выдаёт сребристый лай,
Им успех уже означен,
Хоть ты лай или не лай.
В россыпь или хороводом
Звери праздник принесли,
Жаль, что там, за огородом,
За забором люди шли,
И никто из них не видел
Праздник улицы моей:
Дети - в школе, цирк - на выезд
Из глубин садов скорей.
Заброшенная улица
Здесь птицы вовсю распевают весной,
И осенью яблоки ветви ломают,
И всё заросло беспардонной травой,
А вишни все к августу пересыхают.
На улице узкой тропинка одна,
С трудом разглядишь её посерёдке,
Там тоже трава зелена и буйна,
В ней кто-то лежит и просит на водку.
Здесь двадцать домов, и к калиткам нет троп,
И каждый из них до конца заколочен,
Под крышей стоят пятистенки, как гроб,
К задам завалившись у диких обочин.
Здесь жили, трудились, растили детей,
Но их выживали - они ж выживали...
...Теперь никого, ни окон ни дверей,
И дети сюда жить вернутся едва ли.
Волга
Небо - сине, солнце - блещет,
Под ногой - зелёный ил,
Волга-реченька трепещет:
Не вода, а хлорофил.
ЧтО там человек беспечный
Приготовил сотворить,
Иль река совсем не вечна,
Так куда ж всем миром плыть.
Но жива река в серёдке,
Там, где чистая вода,
Та, что вёслами на лодках
Заплетают в кружева.
Там с_т_р_у_я___с_в_е_т_л_е_й___л_а_з_у_р_и,
Там и лещ, плотва, налим,
Там рыбак не просит бури,
Там Россия вся под ним.
Эх, взорвать бы все плотины,
Повернуть вспять времена,
Но какая бы картина
Нам предстала бы со дна.
Города, деревни, храмы -
Обиталища теней,
Утонувших в иле хламом
От стыда за нас, людей.
***
Здесь Алёнушка косу мочила,
Очень низко склонясь над водой,
Всех богов безответно молила,
Чтоб Иванушка был бы живой.
Не послушался, бедненький козлик,
И найдя отраженье своё,
Убежал в тёмный лес, и ни возле,
Ни вдали он оплакал житьё.
Он нигде, заговорен до смерти
Жить козлёночком налегке,
