Гибрид был уродлив. Выглядел он еще хуже, чем выглядят вылупившиеся драконята. Его вытянутая морда чем-то напоминала крокодилью, худенькое, но сильное тельце стало извиваться, цепляясь за жизнь. Мне показалось, или этот маленький уродец реально пытался кусаться… Беззубая мерзкая пасть раззевалась в еще беззвучном крике. Голосовые связки пока не сформировались. И уже не сформируются. Мне показался странным тот факт, что виверна была золотой, а этот уродец полностью черным. То ли паразиты что-то мудрили с генами, то ли использовали клетки черных виверн.
Рывком щупа я свернула шею маленькому монстру. К горлу подступил противный комок тошноты. Хорошо тем, кому тошнит один желудок. Мне же тошнило все тело. Я брякнула плод на поднос и дрожащим голосом попросила:
— Заспиртуйте.
Пока медперсонал суетился возле этого огрызка, я вытащила из шеи виверны тонкого глиста-паразита и тоже попросила заспиртовать. Мне невыносимо захотелось закурить. Принять демонический облик, выйти куда-нибудь к чертовой бабушке, лишь бы подальше, вытащить сигарету, щелкнуть зажигалкой и втягивать в легкие горький, противный дым. Чтобы отвлечься. Чтобы забыться. Чтобы не идти еще к восемнадцати таким же несчастным и не видеть еще столько же мерзких уродливых чудовищ. Чудовищ, созданных по прихоти чокнутых ученых-паразитов, для которых нет ничего святого.
Но вместо того, чтобы травиться табачным дымом, я вымыла руки и щупы и потащилась к следующей виверне. И к следующей.
Все дальнейшее слилось для меня в автоматическую процедуру. Осмотреть виверну, отсечь плоду все энергетически и физические связи с матерью и вытащить эту мерзость на свет божий. Это должно было перенестись легче, чем кесарево и, тем более легче, чем настоящие роды. Виверны просто не смогли бы пережить все эти процедуры. Потом убрать глиста-паразита из шеи и передать виверну в добрые руки медиков.
Они погружали пострадавших в ванну с водой с ионами золота, ставили капельницы с питательными смесями, вызвали какого-то опытного гинеколога осмотреть теперь уже бывших беременных. Мне было все равно. Я просто делала то, что была должна.
Одного уродца оставили в живых и запихнули в капсулу искусственной матки. Было интересно посмотреть, что получится. Я была против этого, но спорить с учеными и медиками у меня просто не были сил. Они делали свою работу, а я находилась в своем кошмаре. Я подходила к каждой из этих виверн и содрогалась — там, на столах я видела себя. Весь ужас происходящего и вся тяжесть валились мне на плечи. Мне хотелось напиться. До полного и абсолютного беспамятства, чтобы этот кошмар навсегда стерся из всех клеток до последней. Чтобы даже в диком угаре я не вспоминала этого. Но я не могла. Просто закрывала дверь и шла к следующей женщине, чувствуя себя чем-то средним между живодеркой и спасительницей.
Эти дети не виноваты — твердила одна часть моего сознания, пока я привычно отсекала энергетические каналы. Их можно было бы дорастить и попробовать воспитать. Это чудовища, монстры, мерзость — вопила другая часть сознания, пока я вытаскивала дергающееся скользкое тельце, норовящее даже при смерти что-то тяпнуть беззубой уродливой пастью.
Монстрика стошнило на пол черной гадостью. Я быстро это все уничтожила. Если эту лабораторию сдали намеренно, высока вероятность, что состав этой мерзости такой же, как и той, которая содержалась в телах бедных драконят. Только вот полупаразиты от этого не дохли. Зато вполне могли послужить проводниками для своих создателей.
Я мстительно хряснула тварюшку головой о железный стол. Да, мерзко вымещать свою злость на недоношенном младенце, но для меня это было что-то вроде еще одного шага на пути к преодолению своего страха. Эти уродцы боялись плазмы. Они ни разу не попытались тяпнуть меня за руку или за щуп, хотя вертелись как укушенные. Я же боялась понимания того, что в следующий раз на лабораторном столе может оказаться кто угодно. Я. Шиэс. Лисанна. Любая женщина, обладающая силой, равной силе демиурга. Женщина-дракон. Женщина-сверх. Женщина-демиург. Сотни, если не тысячи женщин могут быть привязаны где-то к лабораторным столам и вынашивать в своем теле монстров. И если я не преодолею свой страх сейчас, то потом может случиться катастрофа.
— Заспиртуйте, — коротко командую я, глядя на обмякшее тельце того, кто так и не стал убийцей своей матери.
Я не понимаю, почему. Зачем все эти сложности, если паразитов и так много. Сомневаюсь, что у них проблемы с рождаемостью. Скорее это какой-то очередной способ унизить нас и досадить. Показать, какие мы никчемные, слабые, разрозненные, не способные защитить друг друга. Какие все эгоисты, раз столько виверн оставили на произвол судьбы. Ну и да, отличный способ двигать науку вперед, когда ни законы, ни мораль, ни общественное мнение не мешают заниматься опытами.
