Подойдя к параллели, смотревшей на меня с каким-то странным выражением лица, я нахлобучила ей на голову свинцовый шлем, созданный тут же. Чистейший свинец блокирует способности менталистов — это было проверено еще на эсперах. Но если эсперы испытывали жуткую боль от свинца, то этой даме, похоже, ничего не было. Ради эксперимента я создала себе такой же шлем и напялила на голову под удивленными взглядами парней. Гитван хихикнул, а дед понимающе кивнул. Мэл откровенно заржал.
— Боишься ей повредить? — спросил дроу, рассматривая поверженную женщину.
— Нет, хочу узнать, что она чувствует, — ответила я и уничтожила шлем. Я не почувствовала ничего. Ни из-за свинца, ни из-за самой параллели.
Мне на нее было плевать. Видела я ее первый раз в жизни и больше видеть не желала. У нее был шанс начать сначала. Связаться с нами или же жить отдельно. Она могла подчинить себе сколько угодно и каких угодно существ. Хоть драконов, хоть кого. Но почему-то выбрала мою семью. Не абы кого, а мою семью! Украла, как воровка кошелек. Вот только они все же личности, живые, разумные, самостоятельные личности, и с этим ей пришлось посчитаться. Иначе, боюсь, меня бы уже не было в живых. «Котики» идеально выполняют приказы… любые приказы того, кто их подчинил.
— Суши ее, Мэл, — дала отмашку я, так и не разобравшись в своих чувствах. Жалко мне не было, да и кого тут жалеть? Обезумевший кусок плазмы, потерявший над собой контроль? Так мне больше жаль всех остальных, кого она угробила. Да и саму себя мне тоже жаль. Я чуть было не бросила все и не ушла прочь, оставив все… ей. Быть может, она этого и добивалась? Увы, я не из тех, кто любит поболтать с врагами, давая им возможность найти способ сбежать. Пусть этим занимаются моралисты и исконно светлые. Я же за безопасность и покой.
Дроу набросил на нее заклинание осушки — хорошее оружие против синериан. Удаляет из тела всю воду. В принципе, оно опасно и для всех остальных разумных и неразумных существ, поскольку вода находится практически в любых организмах в той или иной пропорции. Так что мне оставалось только стоять и смотреть, как неудавшаяся похитительница гарема медленно истаиевает, превращаясь в крошево. Сначала ноги, потом туловище и руки, а потом голова. Наш повелитель Шаалы знает толк в убиении…
При сушке на груди параллели проступил кристалл. Небольшой, поменьше моего кулака, прозрачный с легкими розоватыми отблесками. Я нагнулась и достала его. Похоже, это и есть ее параллельный Шеат или как он там назывался. Что ж, по крайней мере, она его помнила и хранила в своей груди. Романтично? Кто знает. Может она искала способ его вернуть. Или же просто хранила на память. Кто знает, что творилось в голове безумного существа… И кто знает, чего именно она добивалась своими поступками.
В моих руках кристалл засветился ровнее и ярче. Пожалуй, его можно будет оживить. И мы снова начнем сначала — бинтовать хвосты, рога, крылья и что там еще будет отрастать у бедолаги. Похоже, если хочешь себе нормального мужа, то вырасти его сама.
В проходе показался Шеврин. Его шатало как пьяного, хотя дракон явно ничего не пил да еще и в таких количествах. Он хватался за голову и пытался что-то сказать, но явно соображал смутно. Я оглянулась на параллель — от нее остались только волосы, да и те медленно рассыпались прахом под действием сушки. У дыры уже суетились ремонтные роботы, а робот-уборщик методично сметал в свои недра то, что осталось от сильной и независимой женщины… Даже как-то страшновато становится.
Я поспешила к Шеврину, прижимая к груди кристалл. Похоже, дракону смерти досталось больше всего, как я и предполагала. И я даже могу понять выбор параллели — он показался ей самым сильным и был лидером в нашей семье. Так что тут все ясно. Но все же… так калечить чужую психику…
Мыслеобразы Шеврина были настолько четкими и ужасными, что я поспешила подтащить его к Гитвану. Дракон мечтал достать из сапога стилет и вогнать его себе в висок за то, что он сделал. Это он поставил мне трэкер и заглушку. И теперь его мощнейшее чувство вины добавилось мне, придавливая и без того уже укокошенную психику.
— Шеврин, ты не виноват… — мои слова звучали глухо. Я раз за разом проходилась обаянием по его искалеченной душе, но оно почти не удерживалось под тем чувством горя и безнадежности, которое он испытывал. Кроме картины со стилетом появилась целая куча картин со всевозможными способами убиения драконьего тела, так что я расплылась и пошла доставать из его карманов и носков всякие иглы и приспособления для убийств. Выдрала из воротника остро заточенную леску, из рукавов вытащила леску поменьше, из носков достала тонкие иглы, которые этот дурак намеревался сунуть себе в ухо или в глаз, из резинки трусов тоже достала заточенную леску. Потом взялась распутывать кучу всякой дряни в его косе, норовя отрезать себе щупы.
