Ну, не совсем. Мне, если быть честной, не очень понравилась идея, что Альфи поедет на лодке. Главным образом потому, что я знаю: он непременно свалится в воду, прежде чем мы успеем отплыть из гавани. Но Альфи, конечно, был в восторге и уже подпрыгивал от нетерпения. Эм шепнула мне, что Марко очень надежный человек, так что мы все можем поехать, потому что это лучший способ увидеть остров. Так что, в конце концов, все мы спустились в гавань. Наше судно оказалось маленькой рыбацкой лодочкой, принадлежавшей дядюшке, который, как сказал Марко, не выходил из дома. Мы остановились в маленькой рыбачьей деревне, и Марко предложил искупаться. Там была невысокая стена, отгораживающая бассейн с морской водой, и Альфи это очень понравилось. Марко принялся учить его нырять и плавать в маске, которую мы купили в городе сегодня утром. Сын всякий раз приходил в возбуждение, когда видел рыбку, так что едва не проглотил трубку, но Марко поймал его за шорты и вытащил из воды, пока он не задохнулся. Мы замечательно провели день. Эм наконец-то расслабилась и сказала, что, пожалуй, не будет большой беды, если дополнительные лилии не привезут вовремя. Хотя сегодня утром она была почти в истерике по этому поводу, и мне пришлось насильно запихать в нее мороженое в каком-то кафе, прежде чем она успокоилась.
Когда мы вернулись, как раз приехала портниха, и мы примерили на Альфи его костюмчик из бледно-голубого полотна. Он так мило выглядел в нем, что я пожалела, что сейчас его не видит мама. У Альфи никогда раньше не было хорошего костюмчика, и сейчас он выглядел таким взрослым, хотя в то же время почему-то еще более маленьким. Эм договорилась с портнихой, чтобы та кое-что подшила, но костюмчик сидел на Альфи безупречно. Она купила его в Милане вместе со своим и моим платьями, и одному богу известно, сколько все это стоит, потому что мне она не сказала. Я заплатила только за билеты и за тиару для Эм, которую она заказала у подруги, — серебряную, с маленькой стеклянной бусиной. Эм все время носила ее в гостинице, сказала, что хочет попрактиковаться, но я думаю, ей просто это очень нравилось. Платье было потрясающим. Это было настоящее подвенечное платье, но без излишней мишуры, из белого гладкого шелка с маленькими стеклянными бусинками и небольшой белой и кремовой вышивкой по подолу. Оно сидело великолепно, но портниха решила немного переделать подол и, по-видимому, была профессионалкой, потому что не заставила Эм торчать на табуретке, как всегда делала мама, когда шила мне летнюю школьную форму.
Эм все продолжала говорить о баклажанном цвете моего платья, и я начала всерьез беспокоиться, пока из вороха полотна и каких-то других тканей, набитых в сумку, не возникло замечательное бледно-желтое платье, на котором не было ни одной складочки, даже когда оно висело на вешалке. Оно выглядело очень элегантным, с ним должен был надеваться маленький жакет, а по подолу тоже была вышивка, как и на платье Эм. Портниха поправила подол, который, на мой взгляд, и без того выглядел отлично, но она настаивала, что немного короче будет лучше смотреться, и когда она подколола его булавками, стало ясно, что была права. А потом она снова повесила все на вешалки и сказала, что придет завтра утром. Мы еще раз попытались объяснить Альфи, как он должен идти по проходу между рядами в церкви и разбрасывать за спиной Эм лепестки цветов. Он заявил, что считает это глупым, но согласился, особенно когда Эм сказала, что приготовила для него особый подарок, который он получит завтра утром, если ему удастся не оттоптать шлейф ее платья. А я пообещала, что тоже подарю ему кое-что, если он не забудет разбрасывать лепестки понемножку, а не вывалит их большой кучей сразу за дверью.
