Анкетные данные. Лидия Борисовна Лобзова, год рождения 1933, член КПСС, секретарь групкома, двое сыновей – Владимир и Сергей, доярка совхоза «Октябрьский» Рузского района Московской области.
Несчастье. Стесняюсь, что лицо обгорелое. Да нет, не на солнце, а на пожаре: наша двухкомнатная избушка за считанные минуты отполыхала. Все погорело: чашки-поварешки, барахлишко разное, бабьи бирюльки. Ой, лишеньки! Свекровь моя Мария Агаповна, женщина деревенская, за десять лет так и не привыкла к газовым горелкам. Чайник поставила, газ открыла, а зажечь забыла – сидит, отдыхает, а я – такое совпадение – как раз с фермы вернулась, но только запах газа не учуяла. Почему? Объясняю: ферма аммиаком пропахла… Зажигаю спичку – батюшки мои! Все вспыхнуло синим пламенем, да и я сама горю. Бросилась искать свекровь, а сын Сережка – еще одно совпадение, что в этот миг домой вернулся – Марию Агаповну на руках несет, мне кричит: «Беги на улицу, катайся по траве!» А тут навстречу муж бежит: «Стой на месте, Лида, не двигайся…» Пожарные машины? Объясняю: вовремя приехали, но квартира, полная газом, успела сгореть… Сидим мы на травке, горюем, народ толпится, а вдруг черная «Волга» подъезжает. Выходят секретарь райкома партии Евгения Николаевна Алова, директор нашего совхоза Юрий Васильевич Михайлов. Поздоровались, порадовались, что мы все живые-здоровые, а потом директор вынимает ключи, протягивает мне: «Новая трехкомнатная квартира со всеми удобствами. Перевозите вещички, если остались…» Вот так и стали мы погорельцами!
Родина. Родилась на Рязанщине, деревня Норино, это возле деревни Константиново – родины Сергея Александровича Есенина. В школу ходила мимо дома великого земляка. Знаю ли стихи? Объясняю: почти всего Есенина знаю наизусть, смолоду и до сих пор не расстаюсь с его книгами. Вот «Черного человека» трудно читаю – по природе я оптимистка, на мир смотрю глазами утреннего, счастливого ясным солнцем человека… Нет, нет, жизнь не была гладкой! Рядом с нашей деревней есть небольшой мост…
Казенный мост. Вот так этот небольшой мост называется, и с ним много плохого связано, через него смерть пролегла. Ой, лишеньки! Мне всего восемь лет было, я от страха за мамкину юбку держалась, когда мой родной отец Борис Григорьевич Лобзов, председатель сельсовета, с полупустым вещмешком на второй день войны на фронт ушел. Мама тогда беременна была: трудно поверить, что брат Николай в тот день родился, когда отца убили. Он первым в деревне погиб, его любили, плакать вместе с матерью приходили все односельчане. Что? Объясняю: отца как живого помню, а вот брат Николай его в живых не застал… По Казенному мосту и радость, бывало, приходила. На нем я встретила своего мужа Николая Ивановича, когда он после военной службы возвращался – подводником был. После этого мы поженились, у нас давняя любовь была – с пятого класса. Только Коля на «Камчатке» сидел, а я – отличница – на первой парте… Живем до сих пор хорошо, все у нас одинаковое, похожее: пошли вместе в школу, вместе закончили, в один день вступили в партию… Правильно! Я и партгрупорг, и член обкома КПСС, и депутат сельсовета. Позавчера на соседней ферме мне пришлось целую речь держать…
Правда. Правду многие не любят, сладкая ложь – бальзам для них, но я душой не покривила. Говорю: «Корова не коза, корова труд любит… Вы план не выполняете, а знаете, почему? Каждая вторая корова недодоена да и хорошо раздоенных мало – ногти у вас наманикюрены, что ли? Ваши коровы не хуже моих, одна порода, а молока на треть меньше дают. Все! Баста! Парторганизация такое безобразие больше терпеть не собирается!» Хмыкали, криво улыбались, но правда, как всегда, пошла на пользу: признали, что корова – это не коза, так мало молока давать не может. Ну, маникюр они себе не делали, но руки носили спокойные, даже равнодушные, а это для доярки не годится. У пианиста, говорят, подушечки пальцев твердые; руки доярки одновременно сильные, даже жесткие, но нежные и чуткие – редкое сочетание, что и говорить! Одним словом, пальцы у доярки особенные, ни на что не похожие… Такие вот дела!
Слава. Это правда, что в районе я – первая доярка. За год взяла от каждой коровы 5066 килограммов молока, а секрет успеха – никакого секрета. Бывает, попросят меня выступить перед доярками, так я говорю: «Хотите иметь хорошие надои – работайте, работайте и работайте!» Обязательно спросят: «А как надо работать?» Отвечаю: «Добросовестно! Руками и головой…» Так оно и есть! Моя слава – вещь тяжелая. Коровы из года в год меняются, плохих больше, чем хороших, а славу надо поддерживать, она тяжела. Лучше славу вообще не иметь, чем приобрести и потерять. Слава – тяжелая ноша, которую с плеч спускать труднее, чем поднимать… Ой, лишеньки!
