Жизнь Шарлотты Бронте полностью

Когда сестры Бронте впервые приехали в Брюссель, они намеревались пробыть там полгода, вплоть до начинающихся в сентябре grandes vacances¹⁶⁶. На каникулах обучение прерывалось на срок от шести недель до двух месяцев, и потому в это время было удобно вернуться домой. Однако предложение, высказанное в приводимом ниже письме, изменило планы Шарлотты и Эмили. А кроме того, сестры были очень рады своим успехам в изучении тех предметов, которые им так давно хотелось постичь. Приносила радость и дружба с теми, кто избавлял их от невыразимого одиночества, которое испытывают приезжие в чужой стране – особенно такие, как Шарлотта и Эмили. От подруг они узнавали о том, что происходит дома, могли вспоминать с ними прошлое или обсуждать планы на будущее. Мэри и ее сестра – веселая, смешливая, любящая танцы Марта – жили в пансионе, находившемся сразу за городской чертой Брюсселя. А в самом городе жили их двоюродные сестры – в этом доме¹⁶⁷ Шарлотту и Эмили всегда принимали с радостью, хотя неимоверная застенчивость сестер Бронте заслоняла от хозяев многие их привлекательные качества.

В этом семействе сестры Бронте проводили выходные дни в течение многих месяцев. Однако Эмили оставалась столь же непроницаемой для попыток сближения, как и в первое время своего пребывания в Брюсселе. Шарлотта, по словам Мэри, была настолько слаба физически, что «не находила сил» возражать кому-либо в споре и со всем почтительно соглашалась, – тем, кто знает о ее незаурядных талантах и решительном характере, такое поведение кажется странным. В этом доме барышни Т. и сестры Бронте могли видеться очень часто. Однако была еще одна английская семья, для которой Шарлотта вскоре стала желанной гостьей; как мне кажется, там она чувствовала себя более раскованно, чем у подруг или у миссис Дженкинс.

Английский врач прибыл в Брюссель с целью дать образование своим дочерям¹⁶⁸. В июле 1842 года он поместил их в пансион мадам Эже – меньше чем за месяц до начала grandes vacances. Для того чтобы девушки лучше усвоили язык и смогли занять все свое время, они посещали дом на улице Изабеллы каждый день, в том числе и на каникулах. В это время в пансионе все разъехались и остались всего шесть или восемь воспитанниц, не считая сестер Бронте, которые находились там постоянно, не имея возможности внести хоть какое-то разнообразие в свою монотонную жизнь и с неустанным усердием продолжая учение. Их положение в пансионе показалось новоприбывшим похожим на то, что принято называть «привилегированные ученицы». Различные учителя обучали их французскому, рисованию, немецкому и литературе, а Эмили, помимо этого, занималась еще и музыкой, в которой стала уже настолько искусна, что ей поручили давать уроки трем юным сестрам – дочерям английского врача, с которым мне довелось беседовать.

Школьницы были разделены на три класса. В первом учились от пятнадцати до двадцати девушек; во втором число учениц в среднем составляло шестьдесят – все местные, исключая сестер Бронте и еще одну девушку; в третьем было от двадцати до тридцати учениц. Первый и второй классы занимали длинный зал, разделенный деревянной перегородкой. В каждом отделении было четыре длинных ряда парт, а перед ними возвышалась «эстрада» – место для учителя. В последнем ряду, в самом тихом уголке, сидели бок о бок Шарлотта и Эмили, обычно так глубоко погруженные в учение, что не замечали ни шума, ни движения вокруг.

Учеба продолжалась с девяти до двенадцати (время завтрака), затем пансионерки и полупансионерки (примерно тридцать учениц) шли в столовую (комнату с двумя длинными столами, на каждом из которых стояла масляная лампа), где угощались фруктами с хлебом. А «экстерны», или приходящие ученицы, приносившие еду с собой, отправлялись обедать в сад. С часу до двух все занимались вышиванием, при этом одна из учениц читала вслух что-нибудь легкое. С двух до четырех снова проводились занятия. В четыре «экстерны» покидали здание, оставшиеся обедали в столовой вместе с мсье и мадам Эже. С пяти до шести было время отдыха, с шести до семи – подготовка домашних заданий, а за всем этим следовало lecture pieuse¹⁶⁹ – кошмар Шарлотты. В редких случаях мсье Эже сам приходил на эти чтения и предлагал книгу более интересного содержания. В восемь подавали легкий ужин – воду и «пистолеты» (очень вкусные брюссельские булочки), затем следовала молитва и отход ко сну.

Главная спальня помещалась непосредственно над длинной классной комнатой. В ней стояли в два ряда шесть или восемь узких кроватей, каждая из них была отгорожена белой драпировкой. Под кроватью находился ящик, служивший для хранения одежды, а между кроватями – тумбочка, на которой стояли кувшин с водой, таз и зеркало. Кровати Шарлотты и Эмили располагались в самом конце спальни и были так отгорожены от всех, что составляли фактически отдельную комнатку.